Разве что теперь едва ли не каждую минуту Малой удостаивается долгого и пронзительного взгляда от магички, который обещает страшную и мучительную смерть.
Моя шутка насчёт «роковой женщины» кажется, воплощается в реальность.
* * *
На следующий день я привлекаю Мышь к боевым тренировкам. Только к Чёрти-что, я её пускать боюсь. Неизвестно что учудит эта дамочка, под влиянием его страшилок. Устроит нам здесь огненный Армагеддон, к примеру.
Зато я изучаю её заклинания с точки зрения мощности, дальности и сочетания с нашей привычной тактикой.
В этом у меня появляется неожиданный помощник. Майор ненавязчиво использует все средства, чтобы побыть поближе к предмету своего интереса. Он принимает самое активное участие в тренировках, объясняя и рассказывая о «тактике малых групп».
Хоть многие знания моего собеседника неактуальны, ввиду отсутствия современного оружия и снаряжения, но вот «искусство муштры», а именно умение действовать в строю и оперативно реагировать на угрозу благодаря тренировкам, видится мне бесценным умением для Лорда.
Покидает наше поселение Майор уже ближе к обеду, обещая принести в этот раз какую-нибудь из пойманных тварей. Судя по пафосу, с которым он это произносит, его добычей должен стать как минимум лев, а не обычная дикая утка.
Наблюдение в «фальшивом лагере» я временно сворачиваю. Для нормальных тренировок требуется полный состав. Нас и так всего трое. Частокол даёт нам чувство защищённости. Едва ли кто-то из оставшихся в лесу может нам угрожать.
Так что крик Хрюши, стоящей на дежурстве, становится для нас полной неожиданностью.
— Идут! — кричит, она.
Тру-ту-ту! — разносится над долиной хрипло и непонятно.
— Кто? — бросая всё, я подбегаю к ней и становлюсь рядом, выглядывая за ограду.
— А хрен его знает! — от души заявляет она.
И я с ней согласен. Из леса появляется самый настоящий паланкин. Такая штуковина, в которой носили важных персон до того, как придумали рессоры и в повозках перестало трясти. Этот сделан из дерева и звериных шкур.
Его несут четверо мужчин с невозмутимо-пафосными лицами. Они одеты в набедренные повязки из меха, кожа блестит, словно намазана каким-то маслом. В целом носильщики выглядят, как стриптизёры, изображающие дикарей.
Вот только у каждого на поясе висит медный кинжал. Впереди я с удивлением узнаю двух гопников, Толяна и Тохича. У Толяна за спиной висит, закреплённая в ремнях его бонусная бита. Два других мужчины совершенно точно мне не знакомы. Но замечаю у одного из них кувалду, которая явно ранее принадлежала Сутулому.
— Твою мать! — выдыхает Хрюша, — вот кто сбрендил. А мы-то на наших мужиков грешили.