- Раиса Никитишна, скажите, а кто здесь в компании вообще главный?
Санитарка остановилась, опершись на черенок швабры, и снисходительно улыбнулась:
- Главный-то? Владелец, конечно, генеральный наш. Его имя на всех вывесках красуется.
- А как его зовут, напомните? - осторожно уточнила я, надеясь наконец сопоставить образ того эффектного человека в костюме с реальным холдингом.
Раиса Никитишна вздохнула, вытирая мокрые руки о синий фартук, и пояснила:
- Князев он. Владан Романович Князев, - она помолчала пару секунд, испытующе глядя на меня, а затем качнула головой и добавила тише, понизив голос: - Ты это... поосторожнее с ним-то, дочка. Я слыхала уже тут шепотки от девчат насчет твоего трудоустройства. Не бери грех на душу и на мужика не заглядывайся. Жена у него красавица, а у них в семье и вовсе радость недавно, сыночек родился. Так что не слушай дурные языки про всякий блат, береги работу лучше, а чужие семьи не трогай.
- Понятно... - вздохнула я.
Ну конечно! Разве мог мужчина с такой безупречной внешностью и статусом оказаться свободным? Внутри шевельнулось какое-то странное разочарование, которое я тут же поспешила заглушить.
А чего я вообще ожидала?
В сказки про принцев на белом коне я перестала верить после того как отпахала своё бесплатной золушкой в доме мачехи. У такого генерального директора наверняка и жизнь устроена по высшему разряду - шикарный особняк, молодая жена-красавица и новорожденный наследник. Разумеется, мне, простой девчонке с улицы и сомнительной справкой из сельской поликлиники, и смотреть-то в его сторону не положено. А значит правильно санитарка предупредила, что нужно держать дистанцию, заниматься своей работой и не строить никаких иллюзий насчет случайного спасителя.
- ...И ты это, береги себя, дочка, - шепнула Раиса Никитишна, оглядываясь на дверь. - Жанна у нас баба злая, она спуску не даст. У нее дочка на это место метила, вот она тебя и сжирает со свету.
- Ничего, выдержу, - через силу улыбнулась я.
И действительно выдерживала. Но остаток дня превратился в сущий ад, потому что под видом обучения международным стандартам мне поручили перемыть тонны лабораторной посуды, и к трем часам дня кожа на пальцах покраснела и саднила от едкого спецраствора, а спина ныла как никогда вжизни. Я двигалась как автомат, стиснув зубы и запрещая себе думать о боли.
Когда за окном окончательно стемнело и офис опустел, я всё еще возилась в моечной, дотирая последние пробирки под монотонный гул вытяжки.
Внезапно в дверях стеклянного бокса кто-то промелькнул и затормозил.