— Как закидывать?, - просипела я. Голос куда-то подевался.
— Известно как, насмерть. Чтобы не повадно было всяким шарлатанам честной народ дурить, - охотно пояснила Вараскева, - так всецерковный собор постановил, а государь-батюшка утвердил. Чтобы не было обманщиков да кликуш всяких, от которых только вред один и обман.
Староста солидно кивал головой.
— Так что вы хотели сказать-то, матушка-ведьма?, - вспомнила Матрёна.
— Вы с колодцем не затягивайте. Прям сегодня и начните, а как с песком закончите - так пусть до меня Митька сбегает, скажет. А сейчас пора мне, - кое-как я сложила мысли в кучку, и начала подниматься из-за стола.
— А вы всё, уходите, что ли? А вот творожник ещё не пробовали же!, - всплеснула руками Матрёна.
— А вы матушке-ведьме с собой заверните, а я донесу!, - радостно предложил Митька, - я ж ейный помогатый теперь, вот!
— И впрямь, дело говорит!, - староста тоже встал, - пойду пока мужиков соберу, да разъясним про скотину и песок. Песок-то от речки носить надо, да не там, где скотина в воду заходит, а выше по течению. А то ж не будет толку, если песок весь загаженый брать.
Матрёна и Вараскева споро в четыре руки насобирали мне еды, завернули всё в большой узел, подумали, развернули обратно. Матрёна принесла корзину, пересложили в неё всю снедь, прикрыли сверху полотенцем.
А я сидела, смотрела на их сборы, жевала пирожок с капустой и думала. Думы были пока так себе. С одной стороны, если я не ведьма - меня забьют камнями как обманщицу. Если я ведьма - то непременно добронравная, иначе меня заберёт в свои подвалы инквизиция. А из подвалов тех вроде никто обратно не выходит. И чтобы убедиться в моей ведьминской незловредной породе, из города приедет инквизитор.
Вот тебе, Ташка, и “сходила в деревню, колодец посмотреть”.
А с другой - не сходила бы, так и не узнала бы ничего. А кто предупреждён - тот вооружён. Вроде бы так.
Распрощавшись со всеми, я пошла обратно в свой “стеклянный дом”, на опушку леса. Я старательно держала спину и делала вид, что всё хорошо. Рядом шагал Митька - мой добровольный помощник и бесценный источник информации. Потому что, как и положено довольному мальчишке девяти лет, Митька не замолкал ни на минуту.
— … а ещё говорят, что ведьмы, ежели им кто поперёк чего скажет, так язык и отсушить могут! А то и чирей на язык посадят, и всё, не уберётся тот чирей никак, если только искренне перед ведьмой повиниться.
— Митрофан!, - прервала я словесный поток своего помощника.
— Да, матушка-ведьма?, - охотно откликнулся Митька.
— А откуда вообще ведьмы берутся?