— Вот как? Серьёзный человек, значит.
— А то! Я уж и коров пасти умею, и дрова рубить. И за курями смотреть. И в лес один хожу, ежели недалеко.
— Ничего себе! Прямо самостоятельный мужчина.
Митька довольно расправил плечи. Кажется, я его окончательно расположила к себе.
— А скажи-ка мне, Митька, - я устроилась поудобнее на перекошенной телеге, - а ведьма у вас раньше была?
— Была!, - немедленно подтвердил парнишка, - Только я её не помню. Она ещё до меня ушла.
— А давно это было?
— Давно. Лет двадцать, сказывали. Может, поболе даже. Дед мой помнит, он тогда уже большой был. А я ещё не родился.
— И какая она была, знаешь?
— Не-а. Не видел же. А вот дед рассказывал, что хорошая ведьма была. Для деревни всё делала, что положено. Ежели ведьма не злокозненная, так она и должна помогать.
— А что именно должна?
Митька посмотрел на меня с искренним удивлением. Будто я спросила, зачем корове хвост.
— Ну как что? Всё!
— Очень содержательно, - пробормотала я, - А если поподробнее?
Мальчишка охотно уселся на край телеги, свесив ноги.
— Ну, колодец вот, к примеру, чаровала. Чтоб вода чистая была, не портилась. А то ведь колодец без ведьмы что? Никакой на него силы нету. Вот и портится вода. Ещё скотину от хвори заговаривала. Чтоб коровы не болели, телята чтоб крепкие рождались. Амбары да сараи шептала, чтобы крысы не водились, зерно не плесневело.
— Ого, сколько всего! Или она ещё что должна была делать?
— А как же! Ещё крынки для молока чаровала. Чтоб молоко не скисало. У нас, сказывают, бывало, молоко в крынке по нескольку дней стоит, а всё свеженькое.
Я невольно приподняла брови. Вот это уже интересно. Если ведьма могла обеспечить сохранность молока без холодильника, то это уже серьёзное ведьмовство.
— А ещё что?
— Лихоманок отваживала. Чтоб никто не болел. И за младенчиками приглядывала, чтоб крикуница не брала.
— Крикуница?
— Ну да!, - Митька посмотрел на меня так, будто я опять сказала какую-то глупость, - Которая дитё ночью мучает, спать не даёт. Кричит дитё, кричит, а чего ему надобно - неведомо. Вот ведьма и заговаривала, чтоб крикуница не трогала.
Я кивнула, старательно запоминая местные термины.
Похоже, под крикуницей подразумевалось что-то вроде детской бессонницы, колик или ещё какой напасти, от которой младенцы орут ночами, а родители вместе с ними теряют остатки разума.
— А ещё?
— От лис да хорей заговоры ставила, чтоб кур не таскали. У нас тогда курей много было! И гусей. А теперь лиса совсем обнаглела, прямо к дворам ходит.
— Так, а почему ведьма ушла? Не знаешь?
Митька пожал плечами.