— Чтобы порадовать тебя?
— Ага.
Тут родительница проявила свой злобный нрав. В смысле, спросила, сплю ли я уже с «этой девочкой».
Если бы не недавняя накачка, то я бы, наверное, покраснел и опустил взгляд. А так отрицательно помотал головой, покопался в комме, вывесил перед собой трехмерную голограмму проигрывателя видеофайлов и включил отставной «Валькирии» нарезку из фотографий самых эпатажных «засадниц», сделанных за последние два дня для аргументированного ответа на этот вопрос:
— Вот так на меня реагируют девицы из моего лицея. Кстати, обрати внимание на фигуры Ледышек, Воздушниц и Огневичек…
— Ого, какие бюсты! — восхитилась матушка и полюбопытствовала, что это за мода такая.
— Это не мода… — вздохнул я. — Главы их родов почему-то уверены, что мне нравятся формы Земляничек и Лаванд. Вот этих красоток и «доработали». Кстати, всего за одни выходные!
— Смеешься?
— Если бы…
— Обалдеть! Хотя…
— Так уж получилось, что запись с моей инициацией попала в Сеть, и теперь на перспективного физика-производителя открыли загонную охоту. Спать с загонщицами мне категорически запретили и подвели…
— … русалку⁈ — заранее разозлившись, холодно процедила она.
— Слава богу, нет! — слабо улыбнулся я. — Телохранительницу с жесткими моральными принципами. Мы с ней сначала не сошлись характерами, а не так давно я все-таки смог разобраться в ее характере и забрал к себе под очень серьезную клятву Даром.
— Близость с Валей, так и быть, разрешаю и, пожалуй, даже одобряю. А с этой… познакомишь! — заявила матушка, явно не собиравшаяся возвращать на место маску Ясного Солнышка Рарогов. А после того, как я покладисто кивнул, слегка расстроила: — Так, голосовые связки… начинают уставать. Так что я сейчас замолчу… а ты продолжишь рассказывать… о Раисе Зыбиной. С того места… на котором остановился… вчера вечером…
…Из Флигеля Мятущихся Душ я, как и планировал, выехал ровно в пять утра в компании Замятиной, Лапиной и трех подчиненных Палыча. Личную помощницу и телохранительницу «загрузил» в свой внедорожник, а Щелчок, Крот, Иней и Кнут выдвинулись следом на своих «Потапычах». Пока кортеж катил к Стальным Воротам, я мрачно молчал, так как анализировал первый полноценный разговор с родительницей с момента ее возвращения в мою жизнь и пытался задавить дурные предчувствия. Но четыре с половиной минуты, потерянные на КПП, помогли вернуться в рабочий режим, поэтому после выезда на проспект Мстислава Ярого я попросил Барыню вытащить из бардачка и включить «глушилку», дождался, пока артефакт заработает, и задал «выстраданный» вопрос: