Мистер Чемберс тоже готовился — как потом выяснилось, упился боевой алхимией экстра-класса. Да так, что во время предбоевого осмотра никак не мог устоять на месте. Но «крайние» правила, выбранные британцем, как вызываемой стороной, позволяли и не такое, поэтому дисквалификации не случилось, и в какой-то момент судья, недовольный таким поведением «гостя столицы», все-таки дал команду начинать.
Первые минут семь-восемь Колин жег по полной программе, причем не только в переносном смысле, но и в прямом — раз семь или восемь продавил Гале каменный панцирь , прожег четыре кошмарные дыры на дуэльном комбезе, обуглил кожные покровы и дважды чудом не спалил девушке всю шевелюру. Однако Лаванда и не думала сдаваться: ворвавшись в ближний бой еще на первой минуте схватки, она не давала противнику ни мгновения передышки и, в конце концов, заставила потратить весь резерв. Что интересно, не взвинтила темп и после того, как огненный щит бедняги приказал долго жить — последовательно и очень добросовестно ломала кости, рвала связки и отбивала ливер до тех пор, пока британец не потерял сознание. А когда из их, английской, ложи выскочил Эндрю Флоренс и начал бредить насчет того, что она, ученик пятой ступени, физически не могла победить подмастерья второй, предвкушающе ощерилась:
— Дурашка, у нас, в Российской Империи, возможно все. Поэтому через несколько минут тебя, здоровенную самовлюбленную орясину, вобьет в песок четырнадцатилетний мальчишка! В общем, готовься распробовать Настоящее Унижение…
«Дурашка» унижаться не хотел, поэтому последовал примеру товарища, принял те же самые коктейли и попробовал подержать меня на дистанции. Но зеркало впечатляющего диаметра, «брошенное» мне под ноги с нереальной скоростью, я перепрыгнул скачком , этим же заклинанием вышел из области, накрытой окоченением , сбил формирование чего-то еще угнетающим рыком и ворвался в ближний бой. Давать вроде как лицеисту, а на самом деле курсанту четвертого курса спецфакультета Йоркской Королевской Военной Академии, ошиваться в России я не собирался. Поэтому всадил в его ледяной щит свое сминающее касание , практически наполовину просадил пробойником и под ускорением пошел на второй круг. В смысле, не позволил выйти из ступора вторым угнетающим рыком , почти доконал защиту связкой из сминающего касания и пробойника , а потом нанес серию ударов искрящимися кастетами по этажам и поставил жирную точку дрянью . Причем не по магистральным каналам, а сразу в проекцию ядра.
В принципе, на этом можно было закончить. Но Мирослава Михайловна настоятельно советовала впечатлить «гостей столицы» до дрожи в коленях, поэтому я вложился в оседающего мистера Флоренса еще дважды. Все той же дрянью по плечевым суставам. А когда парень, аж посеревший от разрушения ядра, рухнул на песок, поймал его взгляд и холодно усмехнулся: