Алёша следит за движением секунду дольше, чем нужно, и снова опускает глаза.
Вот оно что...
— Вторые дети не получаются лучше первых.
— Откуда ты знаешь?
— У меня большая выборка.
— Два человека — это не большая выборка.
Я моргаю.
— Кто тебе это сказал?
— Папа.
Как я сразу не догадалась. В семье детского психолога и владельца холдинга восьмилетний человек обязан знать слово «выборка».
— Хорошо. Тогда скажу проще. Вы с Лизой разные. Вас вообще нельзя сравнивать.
Он проводит ложкой по краю тарелки. Керамика тихо звякает.
— Она ваша.
— И ты наш.
Алёша морщит нос.
— Не так.
Я медленно ставлю бутылочку рядом с кофе.
— Как — не так?
— Никак.
Он спрыгивает со стула.
— Я наелся.
В тарелке почти всё осталось.
— Алёша, погоди.
— Мне математику надо делать.
— Сегодня суббота.
— На понедельник.
— На понедельник ты все уроки сделал вчера.
Он сердито оборачивается.
— Ну откуда ты всё знаешь?
— Работа такая.
— Ты не на работе.
Разворачивается и уходит. Через несколько секунд наверху хлопает дверь. Негромко. Потому что Алёша знает: дверями хлопать нельзя.
Я остаюсь посреди кухни с бутылочкой, холодным кофе и с очень неприятным ощущением, что проблема началась не сегодня утром.
Лиза решает, что пауза затянулась, и начинает плакать.
— Да, я тоже впечатлена, — бормочу и беру её на руки. — Один считает себя лишним, вторая требует немедленного обслуживания. Папа ваш очень вовремя уехал на совещание.
Лиза возмущённо машет кулаком.
— Вот именно.
Телефон лежит возле сахарницы. Беру его свободной рукой и пишу Олегу:«Ты скоро?»
Ответ приходит почти сразу:«Через час».
Я смотрю на лестницу. Печатаю:«Сегодня ты нужен раньше».
Три точки возникают мгновенно:«Что случилось?»
Отвечаю одно слово:«Алёша».
На этот раз ответа нет. Я даже не сомневаюсь почему. Олег уже едет домой.
Ровно через тридцать семь минут хлопает входная дверь. Вот кто правилами о дверях периодически пренебрегает.
— Где он?
Олег появляется на кухне даже не разувшись. Галстука нет, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, в одной руке телефон, в другой ключи.
— Наверху.
— Что произошло?
Я прикладываю палец к губам и киваю в сторону люльки. Лиза наконец уснула.
Олег сразу понижает голос.
— Что с Алёшей?
Но сначала всё равно подходит к дочери. Наклоняется. Поправляет край пледа, хотя поправлять там совершенно нечего. Несколько секунд смотрит на неё, и напряжение на лице чуть отпускает.
Если его не знать — можно не заметить. Но я его уже очень хорошо знаю.
— Нина?