— Войдите!
Вошли двое: мажордом Эмилио, опирающийся на внушительный посох, а с ним незнакомая девочка в коричневом платье горничной и кружевном передничке.
— Меня зовут Фрида, ваше высочество, — девушка сделала реверанс.
— Фрида назначена вашею новой служанкой, миледи, — чинно, с уважением к себе поклонился Эмилио.
— Что случилось с Линдси? — выпалила Мира. — Хочу, чтобы мне служила она!
— Линдси захворала и, за невозможностью выполнять свои обязанности, была от них избавлена. Тут ничего не поделать, миледи. Боги шлют здоровье, они же и забирают.
— Захворала?.. Но чем?
— Знаете, миледи, такою… — мажордом значительно прокашлялся, — обыкновенною хворью. Ничего в ней примечательного нет, оттого и название не дадено.
— Где она? В каком госпитале? Могу ли я позаботиться о ней?
— Линдси отправилась к родным, в деревню. Родительский дом, миледи, исцеляет лучше всяческих снадобий.
— Я настаиваю, чтобы ей был оказан наилучший уход! Немедленно отправьте ей лучшего лекаря, я оплачу расходы.
— Не извольте беспокоиться! В великой щедрости своей сир Френсис Мюррей уже взял на себя все траты. Линдси не будет ни в чем нуждаться до дня самого наиполнейшего выздоровления.
Считая, что этим все расспросы должны быть исчерпаны, мажордом добавил:
— Угодно ли миледи чего-нибудь еще?
В голове миледи царила горькая, тоскливая ясность. Линдси захворала сразу после того, как согласилась отнести книгу, предназначенную Адриану.
— Угодно, сударь. Я хотела бы поговорить с графом Виттором.
* * *
Граф Виттор Шейланд сидит у камина, глядя в огонь. Отсветы пламени придают его лицу приятный розовый оттенок. Он указывает Мире на кресло рядом с собою:
— Присядьте, ваше высочество. Мне сказали, у вас имеется ко мне некая просьба, и я с большим удовольствием выполню ее. Но позвольте прежде сказать вам несколько слов.
Она садится.
— Вы награждаете меня чужим титулом, милорд.
Он качает головой:
— Вы ошибаетесь… но я не стану повторяться, если вам неприятно.
— Благодарю вас.
— Как вам живется, миледи? — спрашивает Виттор.
Она отвечает:
— Вашими стараниями — прекрасно, милорд.
— Всего ли хватает? Ни в чем не нуждаетесь?
— Премного благодарна.
Он спрашивает еще: довольна ли миледи комнатой? Хорошо ли ей спится? Внимательны ли слуги? Она думает, глядя в огонь: комната похожа на ту, где я умирала от яда; сплю на полу — кровать слишком мягка после монастырской кельи; Линдси была внимательна… не ваши ли слуги, граф, расправились с нею? Но что-то подсказывает, что лучше сперва выслушать Виттора, и только потом касаться опасной темы. Как бы ни кипела злость в груди, нужно успокоиться, а затем говорить. И Мира отвечает: все прекрасно, милорд, у вас мне гораздо лучше, чем дома!