— Значит, Рэйн неправ, Лидория всё же может погибнуть? — прошептала я.
— Рэйн опасен, — поправил Ашинар. — Потому что он действует из лучших побуждений, а это всегда страшнее, чем когда человек действует из корысти. Он верит в свою правоту так же, как Лира верит в своё право на замок. Убеждённых людей невозможно переубедить, их можно только остановить. И да, Лидория действительно погибнет. Ни Рэйн, ни Лира не знают того, что знаю я.
— Я проведу обряд с тобой еще раз, — сказала я. — Не потому что ты убедил меня. Не потому что Рэйн не убедил. А потому что я чувствую: это правильно. Магия внутри меня говорит, что это правильно. И я научилась доверять ей больше, чем словам.
Его лицо изменилось. Неуловимо, но я видела, как напряжение уходит из плеч, как разглаживается морщина между бровей, как губы чуть приоткрываются, будто он хочет что-то сказать и не может.
— Николь... — начал он.
— Но, — я подняла руку, останавливая его, — больше никаких тайн. Ни одной. Если Рэйн прав хоть в чём-то, если есть хоть один риск, о котором ты умолчал, — скажи сейчас. Потому что завтра я войду в Башню Трёх Лун и отдам тебе всё: свою магию, свою волю, свою жизнь. И я должна знать, что отдаю их тому, кто достоин.
Он смотрел на меня долго, так долго, что я уже решила, что не ответит. Но потом он взял мою руку и поднёс к губам. Его поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но от него по всему телу пробежала волна тепла, и магия внутри вздрогнула, как струна, которую тронули пальцем.
— Один риск есть, — произнёс он, не выпуская мою руку. — Лира. Она знает, что обряд завтра. Она не будет ждать. Она попытается помешать, и Рэйн поможет ей. Я не знаю как, но знаю, что она готова на всё. Если она сорвёт обряд в самом начале, когда наши ядра только начнут раскрываться, связь не успеет сформироваться. И тогда всё, о чём предупреждал Рэйн, станет правдой. Магия начнёт рвать нас изнутри. Медленно, жестоко, безжалостно. Но об этом я тоже уже говорил тебе, что обряд нельзя прерывать, это опасно для нашей жизни.
— Значит, нужно сделать так, чтобы она не смогла помешать, — я сжала его руку.
— Я всё устрою. Доверься мне, — сказал он.
Глядя в глаза Ашинара, в лицо этого загадочного, противоречивого, опасного человека, который скрывал за маской тирана уязвимую душу последнего дракона, я понимала, что выбор уже сделан. Не сейчас, не в эту минуту. Он был сделан давно, может, в тот самый момент, когда я впервые посмотрела ему в глаза и не испугалась.
— Я доверяю тебе, — ответила я.
— Тогда завтра ночью, — он склонился и коснулся губами моего лба, и его дыхание было тёплым, обжигающим, живым.