И мы успеваем. Ударяемся колёсами о землю, козлим, подпрыгиваем на полметра и с сочным шлепком плюхаемся обратно. Жалобно взвизгивают от нагрузки пневматики колёс, подпрыгивает на пружинном костыле хвост, трясётся по-заячьи, а мы лязгаем зубами и катимся, катимся к кромке редкого, просвечивающего насквозь, леса. И не успеваем докатиться и спрятаться под его редкими кронами!

Со спины валом накатывается рёв авиационных моторов, грохот пулемётных очередей сверху заставляет непроизвольно вжаться в спинку кресла, втянуть голову в плечи. Но и Джеймс не теряется. Похоже, удалось ему устранить перекос, и голос нашего пулемёта перекрывает стрекотание своих небесных собратьев, сбивает в сторону вражью стаю.

Торможу почти перед самыми деревьями! Клюём резко носом и задираем хвост, сердце проваливается куда-то значительно ниже спины, винт словно газонокосилка бреет сухой низкорослый кустарник, и ноги сами отпускают тормоза. Земля уходит вниз и перед глазами мне на радость снова всплывает голубое небо. С облегчением! И практически сразу же под яростную забористую ругань Джеймса за моей спиной вновь раз-другой зажимаю импульсными короткими движениями педали. И тут же отпускаю правую, как только хвостовой костыль теряет сцепление с землёй. И мы на одном колесе с задранным кверху хвостом в одно мгновение разворачиваемся на сто восемьдесят градусов в только что образованном грязном облаке. Теперь уже давлю на оба тормоза. Самолёт замирает, падает вниз и подпрыгивает на костыле хвост, продолжает что-то яростное орать Джеймс. Отплёвываюсь от поднятой таким манёвром пыли и скошенной травы, протираю глаза и расстёгиваю ремни.

Время остановилось, замерли секунды. Вся посадка мгновение заняла.

Джеймс продолжает орать явно что-то недоброе в мою сторону на своём языке и одновременно отстреливаться короткими очередями от супостатов, а я разворачиваюсь, встаю ногами на сиденье кресла и переваливаюсь через борт к нему в кабину и одну за другой под весёлый залихватский ирландский мат вытаскиваю из-под его ног жестянки с топливом.

— А-а-а!! — орёт во весь голос Джеймс, азартно приникнув к прикладу пулемёта и скручиваясь корпусом то в одну, то в другую сторону вслед за мечущимися по кругу самолётами. — Давай, давай, налетай!

Орёт и ногами при этом переступает, освобождает мне тем самым жестянки. Похоже, даже не понимает, кто это и зачем под его ногами возится.

Как ни торопился, а законы физики и гидравлики не обманешь, и заправка своё положенное время потребовала в полной мере. Облился в бензине и сам, и самолёт забрызгал на пару с Джеймсом. Мотор-то никто не глушил, а, значит, и пропеллер вращается, как ни стараюсь своей широкой спиной да ладонью от набегающего воздушного потока процесс прикрывать, а всё одно бензин мелкой пылью выдувает. Хорошо ещё, что хоть что-то в бак попало.