Кустарник быстро закончился, впереди нарезанное полосками вспаханное поле, а далеко за ним виднеются несколько домиков. То ли очередная маленькая деревушка, то ли большой хутор. Сразу к жилью не пошёл, для начала постарался обойти постройки по кругу, вдоль опушки. Где она была, конечно. Скрываясь за деревьями и кустарником. Вымотался сильно, но никуда не денешься, разведать необходимо. Планы у меня насчёт этого жилья большие, да и, грубо говоря, жрать не просто очень, а очень-очень хочется!

Уходить далеко не стал, нашёл укрытие и спрятался до ночи. А зачем куда-то уходить? Собак, как я заметил, здесь вообще немного. И с этого хутора никто в мою сторону ни разу не гавкнул. Так что подожду до темноты, заодно пока и отлежусь немного, отдохну и с наступлением ночи пойду на дело — нужно первым делом добыть еду.

И постараться так её добыть, чтобы никому на глаза не попасться. Иначе поймают и назад вернут. Видел я сегодня на дороге патрули полицейские… То ли просто так проезжали на лошадях, то ли ищут сбежавших из тюрьмы. Хорошо, что шёл по опушке и успел спрятаться за деревьями.

И дальше уже пробирался более осторожно. Хоть и лес, но листвы-то ещё нет. И трава только-только начинает пробиваться, да и то в самых прогретых солнцем местах. Так что зелёный подножный корм пролетает мимо. А дичь в моём разбитом положении добыть вообще нереально. Да и не видел я пока никаких следов этой дичи. Город рядом — выбили горожане и выгребли из лесов и полей всё мало-мальски летающее и прыгающее…

Ночью пробрался к домам, забрался в первый же двор, осмотрелся при свете луны, принюхался. Едой и не пахнет. Сунулся в амбар — задвижки деревянные, отодвинуть их проще простого, а там шаром покати. И где они тогда зерно хранят? В сарае тоже ничего, кроме сельхозинвентаря. Ни еды, ни одежды рабочей. Перебрался через низенькую, плетёную из жердей изгородь, воспрянул духом — здесь нос почуял запах пищи.

Забрался в свинарник, почавкал подсыхающими остатками из корыта вместе с хрюшками. Всё равно мне уже было. И уходить далеко не стал — даже после такой малости голова сильно закружилась. Пошатываясь и цепляясь руками за всё, за что удавалось зацепиться, добрёл до стоящего тут же овина, растолкал в стороны лохматых овец, забрался на сеновал и зарылся поглубже в сено…

Проснулся от рези в животе. Кишки от голода скрутило, хоть криком кричи. Плюнул на всё, слез вниз. Овец уже не было. А я и не слышал, как их выгоняли на улицу. Выглянул наружу. Светло. И, на моё счастье, никого из людей во дворе нет.

Оттолкнул от кормушки чавкающих хрюшек, наклонился, сгрёб в ладонь остатки свиного пиршества, проглотил. И даже не поморщился, когда грязные пальцы облизал. Вообще никаких мыслей не было. Зато боль в кишках поутихла сразу же. Здесь же удалось и напиться. Только потом сообразил осмотреться.