Недолго, правда, я «шашкой махал»… Как только остыл, так плюнул на всё и накатал докладную в столицу — пусть там разбираются. Нечего нервы тратить. А ещё через несколько дней пришёл приказ оставить часть на заместителя и срочно прибыть в столицу железной дорогой. Приказ пришёл почему-то из канцелярии ведомства Батюшина, под которым с удивлением увидел подпись Государя. Чудны дела твои, Господи.

Именно по этой причине первой мыслью после прочтения приказа было: «Неужели отставка? Хорошо бы. Навоевался по уши. А на гражданке у меня столько дел…»

Выписал командировочное предписание, передал дела и поехал домой собираться. По дороге в очередной раз обдумал странный вызов с не менее странной резолюцией императора и… Решил взять с собой Лизу. Не смог удержаться. Мало ли… Тем более, если я прав в своих догадках о предполагаемой причине вызова. Наверняка ведь в очередной раз Батюшину по какой-то надобности потребовался. Точно куда-нибудь лететь предложит! Или прикажет, что будет вернее. Особенно, если вспомнить, чья резолюция была на бумаге.

Никуда я поэтому без Лизы не поеду… Да и вряд ли моя супруга осталась бы в городе, если бы узнала, куда именно я уезжаю. Так что в купе первого класса ночного Варшавского экспресса мы садились вдвоём с минимумом багажа. Не успели, к счастью, обрасти чемоданами с имуществом. И уже днём были в столице.

Устроились в гостинице, в Астории. Лиза осталась в номере, а я поспешил с докладом о прибытии. Спешил ещё и потому, что очень уж хотелось поскорее узнать настоящие причины вызова в столицу. В подвешенном состоянии неведения не хочется находиться.

Ожидания мои оправдались и одним докладом я не отделался. Стоило только появиться в канцелярии, как меня сразу же препроводили в приёмную Батюшина. Сейчас всё узнаю — и почему под приказом красуется подпись Государя, и каковы планы начальства в отношении моей персоны…

— Присаживайтесь, Сергей Викторович, — задал неформальный тон разговора Батюшин сразу же после обмена приветствиями. — Как вам нынешняя кампания?

— Вызвала несколько противоречивые чувства, — после такого моего ответа брови Батюшина обозначили едва заметное движение вверх в вопросительном изгибе, и я тут же пояснил свои слова. — Слишком легко всё прошло для нас. Словно на прогулку вышли. И, опять же, слишком неожиданно эта кампания закончилась. Словно с полдороги вернулись…

— Разве это плохо? Радоваться вроде бы как нужно? — внимательный взгляд Николая Степанович не дал расслабиться.

— Конечно, не плохо. Я сейчас другое имею в виду. Победу у нас украли…