Третье — возвращаюсь к пленнику, в него без разговоров летит кинжал, вакантное место раба уже занято. Девушки вновь содрогаются — происходящее выходит далеко за пределы обыденного и привычного. Для меня и моей психики всё гораздо проще — не убью я, убьют меня, и при этом также не будут испытывать никакого душевного трепета.

Выкладываю трупы гоблинов в рядок, вырезаю стрелы и обыскиваю. С главарём пришлось повозиться — из-за надетой кольчуги две системные стрелы я потерял — наконечник сошёл с древка, возможно позднее, на Земле, их удастся починить.

В местных несистемных сумках ничего примечательного: отрезок веревки, обычные ножи, чуток какой-то крупы, соль, куски тканей и нитки с иголками — чинить одежду, один котелок на всех. У каждого имеется «сухпай», кое-где применяемый и на Земле: смесь сушеного рубленого мяса, жира, ягод или орехов. Собираю, а то вскоре и это может показаться деликатесом.

С главного гоблина снял доспех и всю одежду, более-менее добротная, пригодится. Из оружия — эф сабля и длинный кинжал. В бездонной сумке также запас сухпая, вечная фляжка, несколько золотых и серебряных монет — зажиточный гоб, как я понимаю.

Этот неприятный момент настал, пока не очухался раб, мне надо решить: что делать с девушками?

— Пожалуйста, не бросай меня, — неожиданно слышу на русском, Таро словно что-то почувствовала.

— Меня? — переспрашиваю.

— Да, хотя бы меня. Хочу вернуться на Землю к мужу и детям. Я понимаю, что мы обе для тебя большая обуза, и прошу за себя. Она пусть решает свою судьбу сама. К тому же, я буду полезна — умею готовить, даже на костре. Ну и «русские своих не бросают».

— Весомый аргумент, Таро. Откуда такой ник?

— Татьяна Романова, вот и Таро. Давно использую.

— Хорошо, давай сейчас попробуем одну вещь, что может сильно упростить ближайшее будущее, одобряй запрос:

Желаете поместить героя Таро (1) в сумку работорговца?

Да\Нет

Да

Запрос отправлен!

Хоп, она исчезает, а на моё плечо начало давить килограмма на полтора больше. Теперь, если разговор с «первой» закончится плохо, Татьяна об этом не узнает. Я видел, что её эта ситуация очень сильно тяготила. Как русский сострадательный человек, она хотела, что бы я спас всех, возможно, весь мир, но как человек умный, понимала, что такое вряд ли получится. Освобождаю её от мук совести, а со своей я по-любому договорюсь.

— А куда она исчезла? — спрашивает Джилл.

— Это неважно. Лучше ответь: как ты видишь своё будущее? Только учти одну вещь — я никому ничего НЕ ДОЛЖЕН.

— Ты решил бросить меня здесь? — на её глаза выскочили слёзы.