— Откройте, блядь! Это Макар! НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙТЕ!

Новый грохот, звук разбивающегося стекла, чей-то истошный визг. Наконец щёлкнул замок, дверь распахнулась, и я увидел настоящий пиздец.

В центре аудитории развернулась жестокая потасовка. Семён и ещё двое здоровых парней — его дружки со спортфака — пытались пробиться к девушке, забившейся между партами в дальнем углу. Она прижимала к груди окровавленную руку и рыдала, умоляя не трогать её.

Ника вцепилась Семёна обеими руками, пытаясь оттащить назад. Её футболка была порвана, из разбитой губы текла кровь — видимо, уже получила. Лёха загораживал собой девушку, растопырив тощие руки. Его очки были разбиты, висели на одной дужке, нос кровоточил. Но упрямый ботаник не отступал, хотя против трёх качков у него не было ни единого шанса.

Вика стояла позади Семёна, визжа что-то про заразу и зомби. Её идеальная причёска растрепалась, в глазах плескалась истерика:

— Убейте её, пока не поздно! Она всех заразит! ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ ИЗ-ЗА НЕЁ!

Остальные студенты сбились в противоположном углу, не решаясь вмешаться. Кто-то снимал происходящее на телефон дрожащими руками.

— Какого хрена тут происходит? — рявкнул я, врываясь внутрь.

Все головы повернулись ко мне. Семён, тяжело дыша, ткнул пальцем в забившуюся девушку:

— Эта сука пришла пять минут назад вся в крови! Притащилась, когда тебя не было! Посмотри на её руку — она укушена! Надо убить её, пока не превратилась! Иначе она всех тут пожрёт!

Девушка подняла на меня полные слёз глаза. Она не знала меня, но в её взгляде читалась отчаянная мольба — как у загнанного животного, которое ищет хоть какой-то выход:

— Умоляю, скажите им! Это просто порез! Я показывала рану, но они не слушают! Они хотят меня убить!

Она протянула мне окровавленную руку, словно я был последней надеждой на спасение.

Семён попытался схватить её, но я встал между ними. Взял девушку за запястье, развернул руку к свету. На предплечье красовались три глубоких пореза с ровными краями. В самом глубоком всё ещё торчал небольшой осколок стекла, поблёскивающий в ране.

— Это порез от стекла, — твёрдо сказал я, вытаскивая осколок и показывая всем. — Видите? Ровные края, осколки в ране. Укус выглядит совершенно иначе — рваные края, следы зубов, отпечатки челюсти. Она не заражена.

— Да МНЕ ПОХУЙ! — взревел Семён, брызгая слюной. Вены на его шее вздулись, лицо побагровело. — Ты что, не понимаешь? В коридорах кровь этих тварей повсюду! Она с открытой раной бегала там! Зомбячья кровь стопудово попала в порезы! Она уже заражена, просто ещё не превратилась! Из-за этой суки мы все сдохнем!