Зубы сводит от холода. Промозглый ветер прорывается сквозь потрёпанную куртку и пробирает до костей. Лежу в грязи у дороги, считаю секунды и проклинаю свою судьбу. Пальцы немеют, но отпускать рукоять пистолета нельзя — одно неверное движение, и через минуту стану жратвой для зомби или трупом с дыркой в голове. Сырая земля пахнет гнилью и кровью. Этот запах никогда не исчезает — запах нового мира.
Рядом застыл Ваня. Его глаза — два куска льда, в них ничего, кроме жажды убийства. Такой взгляд бывает только у тех, кому нечего терять. Его пальцы нервно поглаживают спусковой крючок, а на виске пульсирует вена — единственный признак, что этот человек ещё жив, а не превратился в неживую машину для убийства.
— Сейчас появится эта мразь, — шепчет он, перезаряжая свой Глок. Металлический щелчок затвора звучит как приговор. — А потом я вырву ему хребет. Медленно… чтобы эта сука прочувствовал перелом каждого позвонка.
Ванина ненависть почти осязаема — густая и тяжёлая, как смола. Ещё бы, два месяца назад Рогов, лидер банды «Немертвых», забрал его Катю. Насиловал три дня, потом убил и превратил в ходячий труп. А после привязал к воротам базы и заставил Ваню смотреть на неё целые сутки. Я помню, как нашёл его там — с потухшими глазами, шепчущего что-то своей мёртвой жене, чьё тело уже начало разлагаться.
Жестоко? Добро пожаловать в наш новый мир. Пять лет назад, когда вирус мутировал и подарил некоторым выжившим псионические способности, всё полетело к чертям. Старый порядок рухнул за считанные недели. Мир захватили мертвецы и псионики. И вторые, в основном, захватили власть над выжившими.
Кто-то стал Танком с неуязвимой шкурой, способной выдержать прямой выстрел из гранатомёта и даже не поморщиться. Кто-то — Телекином вроде Вани, способным разорвать человека на части силой мысли или сплющить стальную дверь одним движением пальца. А ублюдок Рогов превратился в Кукловода — редкий дар ментального контроля. Один взгляд в глаза — и ты больше не хозяин своего тела. Твои руки душат твоих же друзей, а ты смотришь на это через мутное стекло, не в силах что-либо изменить.
Я же стал чёртовым Лекарем. Иронично для бывшего гуманитария, правда? Когда начался апокалипсис, я был всего лишь первокурсником филфака, зубрил античную литературу и мечтал стать журналистом или писателем. Теперь вместо стихов Гомера я убиваю зомбаков, а вместо статей для студенческой газеты лечу псиоников, после не шибко удачных рейдов. И заживляю раны голыми руками, используя энергетические импульсы.
Ни разу до этого кошмара не держал в руках даже медицинский скальпель. В первый год пытался помогать выжившим своими новыми способностями, но без базовых медицинских знаний часто проваливался. Помню, как пришлось ампутировать ногу ребёнку, укушенному зомби. Мы тогда ещё верили, что ампутация поможет. Не помогла.