С собой у нас были пятеро нарт и пятьдесят пять самых крепких собак. Все собаки, которые должны были идти на полюс уже с середины зимы были тщательно подобраны и поделены по упряжкам. Собак мы подбирали так, чтобы они не враждовали друг с другом и содержали их отдельно, чтобы псы смогли установить иерархию в своей маленькой своре. При этом, по совету Тупуна, за каждой упряжкой ухаживал только тот каюр, который её поведёт к полюсу.
Оставшиеся члены команды тоже не должны были сидеть без дела. Чарли Гросс, спасенный зимой матрос Корякин и два инуита оставались смотрителями станции, и в их обязанности входило поддержание её в надлежащем состоянии на случай повторной зимовки, охота, а также наблюдение за научными приборами. Паньшин, Скворцов, Галицкий и оставшиеся два инуита должны были выйти в повторную экспедицию на лед, для поиска останков экипажа «Полярной звезды», и попутно проводить картографирование местности. Они должны были нанести на карту Китовую бухту с её ближайшими окрестностями, а также пройти как можно дальше по леднику Росса и провести там исследования, насколько позволят время и обстоятельства.
Вторая спасательная экспедиция отправлялась в поход на трех нартах и имела при себе тридцать шесть собак. С собой команда брала два разборных каяка, которые в случае необходимости можно было использовать как сани для транспортировки пострадавших и груза.
Игорь Паншин стал старшим в этом отряде. Лишившись четырех фаланг на пальцах левой кисти, он очень переживал, что не сможет пойти со мной в поход, однако он хорошо понимал важность поставленной перед ним задачи. Между тем, эта команда из пяти человек тоже была не плохо подготовлена: штурман, участвовавший в зимнем походе и знающий направление движения; врач, на случай если выживших каким-то чудом всё же удастся найти; опытный моряк и чемпион по гонкам на шлюпках, если команде придется использовать разборные каяки; ну и два привыкших к выживанию на севере эскимоса.
Выходить наши партии должны были одновременно. Паншину предстояло пройти часть пути вместе с нами, пополнить дополнительным продовольствием несколько уже готовых складов, а потом вернуться на зимовье, доснарядить сани, и уйти уже в свой поход.
Опять сверкали вспышки магния, и мы уже привычно прощались с товарищами. Стоя возле моих нарт, над которыми развивался Российский флаг, я позировал для фотосессии, а мыслями был уже в походе. Я помнил об Антарктиде из прошлой жизни не так уж и много, но то что я знал, должно было нам помочь выиграть полярную гонку, по крайней мере я на это надеялся. Я примерно знал, что ждет нас впереди. В отличии от наших конкурентов, и я всерьёз рассчитывал на победу. Англичанам и норвежцам идти почти на сто километров дальше, чем нам, мы лучше оснащены и более опытны, у нас почти в два раз больше собак чем у Нансена, и ровно на пятьдесят пять больше чем у Адамса. Мы должны выиграть, иначе… Иначе сотни российских моряков погибли зря! Конечно, я не виновен в их гибели, они все умерли из-за амбиций великого князя, однако мертвый сраму неймёт, с него не спросить. Я единственный выживший из руководителей экспедиции, мне за всё и ответ держать придётся. Кто-то же должен быть виноват, как у нас принято. А если я ещё и на полюс первым не попаду… О последствиях не хотелось и думать.