Не выдержавшая издевательств статуя атлета со скрипом отдала бронзовый щит. Реально со скрипом — этот противный повизгивающий звук издавали каменные пальцы, пока Кроу выворачивал из них край щита. Выдернул. Невольно глянул на мускулистые ноги. Хмыкнул — пах каменного атлета прикрывала медная табличка с надписью «Собственность исторического музея Гвактала». Что именно являлось собственностью музея — атлет с щитом целиком или же только некая его явно отсутствующая часть тела, гном решил не выяснять. Хотя и отметил в памяти — есть в Гвактале музей истории. И музей явно не пустой.

Перехватив щит поудобней, гном крутнулся вокруг оси и метнул его по улице словно гигантское фрисби. Гудящий щит со свистом пересек улицу и взъерошил спутанные волосы на вовремя пригнувшейся зомби-леди, что с трудом ковыляла на кривоватых ногах, неся в руке драный ридикюль.

— Ха-ха! — кричал гном, стуча молотом по мостовой, пинками отбрасывая дребезжащий мусор, поднимая как можно больше шума и медленно идя навстречу старушке-мертвячке — Ха-ха!

— Ох и шуму… — дохлая старушка негодующе крутила головой, семеня к гному — От молодежь пошла нынешняя… от я тебе покажу! От я тебе устрою! Да я тебе… я тебе, внучек…

Бабушка порылась в болтающемся на шнуре ридикюле и… вытащила оттуда небольшой предмет. Швырнула. Это оказалась небольшая реберная кость, что безвредно отскочила от щита мрачного гнома.

— Негодники шумливые! Никакого покоя! Да я тебе! Ох я тебе!

Старушка опять сунула руку в ридикюль, выудила оттуда новый предмет. Швырнула. На землю упал полусгнивший шарф.

— Шуметь вздумал! Ишь ты! Да я тебе, внучек…

Кроу тяжело вздохнул, поудобней перехватил молот, переступил через шарф. Негодующе взвывшая бабка засунула в ридикюль руку по локоть, повозила там пальцами и… вытащил тускло поблескивающий черный магический жезл увенчанный серым острым кристаллом с синеватым отливом.

— Да я тебе пасть порву, внучек! Я тебе голову с плеч снесу! — завопила старушка, хватаясь за жезл обеими руками.

— Вот черт! — заорал Кроу, обделавшейся от страха ласточкой бросаясь в ближайшее окно.

Со звоном и треском выбил раму, влетел в помещение. На улице сверкнуло серым. Затрещало. Воздух стал горячим. Воющий голос бабки стал хриплым, грубым, переполненным злобной радостью и предвкушением:

— Испепелю! Испепелю!

Через подоконник метнулась длинная и быстрая тень. Гном шарахнулся, перекатился. На пол упало нечто юркое, свернувшееся и тотчас распрямившееся как пружина, бросившее к игроку.

Шарф!

Брошенный старушенцией чертов шарф превратился в клетчатую шерстяную змею. И шипящая змея быстро ползла к гному. Укусить не укусит, а вот придушить или спутать конечности — запросто!