Хриплые стенания, бессвязные выкрики, лязгающие звуки ударов, скрежет металла о камень. Источник звуков обнаружился быстро — десяток мертвяков пытались взломать запертые двери штаба авантюристов.

— Зря стараетесь! — крикнул на бегу гном, занося молот — Там был Бом! Поживиться нечем!

— Бом? — переспросил крайний зомби, с хрустом поворачивая голову на сто восемьдесят градусов.

Бом-м-м!

За Кроу ответил его тяжелый молот, со звоном вбивший украшенную жестяным блюдом голову мертвяка в его грудную клетку. К потолку взлетело облачко зеленоватой трухи. Кроу поспешно отскочил — труха ядовита! Ударом кулака выбил остатки стекла из наполовину заваленного землей окна, сорвал рваную серую штору и замотал нижнюю часть лица. Простенькое средство химической обороны. От зеленой якобы пыли, а на самом деле едких мертвячьих спор, повязка на лице защитит. А вот если бы пыль была красное или же еще хуже — мертвенно-желтой с черными вкраплениями — тут бы пришлось туго. Зеленая же пыль… прыгнувший вперед гном влетел в сгрудившихся зомби как шар в кегли. Крутнулся разок. Все мертвяки полетели на землю, не устоял никто. Страйк! Мертвяки не были уничтожены. И Кроу принялся прыгать на их хрупких телах, бить молотом и яростно орать:

— Я вам покажу мятеж! Я вам устрою бунт!

Мертвяки что-то блеяли в ответ, будто пытались возразить, пытались привести свои веские доводы в пользу мятежа и гражданского права каждого честного зомби на бунт. Куда там! Гном не слушал. Прыгал и прыгал с остервенением зашедшего на родную кухню хозяина узревшего на полу стадо тараканов неформалов.

Так его и застала подоспевшие Лори и Аму. Встали удивленно в проходе, глядя на беснующегося гнома. Едва Кроу добил последнего мертвяка, попросту оторвав его что-то пытающуюся сказать голову и пинком отправил ее в стену — после чего тыковка зомби взорвалась облаком зеленой трухи — Лори спросила у Аму:

— Сестренка… ты знакома с этим зверем?

— Первый раз его вижу — замотала головой бард — На моей репутации нет такого пятна! Бедные зефирные зомби…

— Короче так! — выдохнул гном, пятерней утирая со лба грязь вперемешку с останками рассыпавшихся мертвяков — Эти твари разлетаются зеленой трухой — повязки на рты и носы. Это раз. И они разговаривают — это два. И это плохо!

— Плохо — посерьезнела эльфийка.

— Почему? — закономерно спросила Аму, сноровисто готовящаяся к предстоящим боям, как и наставница.

— Поясню чуть позже — Кроу отправил им приглашение вступить в группу, после чего тоже занялся экипировкой, попутно спросив:

— Миф?

— Запутался в простыне — ответила Аму, заматывая низ лица шелковым шарфом — И что-то жалобно и сонно бормотал, тянул ко мне дрожащие ручонки. Но я суровый солдат! Моя душа прошла закалку горнилом войны. Я оставила Мифа за спиной и поспешила на зов боевой тревоги! И вот я здесь — изнываю от жажды окунуться в военную мясорубку и стать еще бесчувственней! Еще черствей! Хлюпики не выживают! — девушка сжала кулак, встряхнула им, будто давя кого-то — Прочь жалость! К черту ее! Я ушла, не обращая внимания даже на то, что он, запутанный, свалившийся с кровати, жалобно поет мне вслед песню Робби Уильямса «Ай джаст вона фи-и-и-л»…