– Извини, мне неизвестна ответная фраза этого пароля, – сухо сказала Элен.

– Ответь: «Чего с дурищи взять», и не ошибёшься.

– Ясно. Спасибо за оригинальное поздравление, бабушка. Ты же сожалела, что я, как ты выразилась, «спустила демона с крючка».

– И сейчас сожалею: инкубы дорожат идеальными возлюбленными, но им дела нет до тех, с кем они спят, будь те хоть трижды жёны.

– Зачем тогда ему вообще жениться на мне? Детей демоны и без жён заводят, – пожала плечами Элен, признавшая для себя, что бабушка нормальных объяснений не поймёт.

– Вот я и думаю: в чём подвох??? Полдня думаю, никак сообразить не могу, – нахмурилась её моложавая бабка.

– Хорошо тебе: есть чем заняться, – не удержалась от улыбки Элен. – Как Марко?

– Намерения вампира мне кристально ясны, – отмахнулась родственница, – не то что задумки хитроумного демона. Роза на месте, в своём отделении? Пойду-ка с ней потолкую.

Ого, дамы уже перешли на «ты»? Бабушка растворилась в тени бугенвиллеи, а к Элен подсел муж с двумя подносами в руках.

– Взял на твой вкус, всё как ты предпочитаешь, – отрапортовал он, расставляя на столе тарелки. – Предложила бабушке трудоустройство?

– Не успела. И ты не торопись: кажется, она уже спелась с нашим ведущим психиатром, а двух таких ведьм центр не переживёт.

...

Вечером, пересмотрев с полсотни таблиц, Элен отодвинулась от монитора и потёрла уставшие глаза. С неослабевающим восхищением покрутила в руках плоский прозрачный контейнер: две кварцевые пластинки, между которыми был зажат кусочек чёрно-жёлтого пятнистого чешуйчатого материала. Кусочек с одной стороны был немного обуглен, и Элен взяла лупу с лабораторного стола, чтобы получше рассмотреть повреждённый край.

– Что тут у тебя? – прошелестел над ухом голос мужа, заставив её с визгом выронить лупу из рук.

– Шеф, ты меня заикой сделаешь! Будь добр, подходи ко мне громко, шваркая ногами по полу, а не возникая будто из ниоткуда.

– Я тебе уже не шеф, – недовольно напомнил инкуб.

– Извини, привычка, к тому же мы на работе, где ты по-прежнему мой начальник. Я любуюсь уникальным творением природы: шкуркой огненной саламандры.

– С кого ты умудрилась её срезать? – удивился Эрл.

– Не оглядывайся с таким видом, будто ищешь спрятанный в лаборатории труп, – фыркнула Элен. – Я с самого начала взяла образцы от родителей нашей общей пациентки: помнишь юную саламандру, сгорающую в костре, как простая смертная? Мне нужно было выяснить, какие температуры выдерживает оригинальная кожа саламандр и изучить её устройство. Один образец я оставила себе, а второй передала для изучения коллегам из университета. Такого фурора, какой произвел кусочек чёрно-жёлтой кожи, в среде учёных не было со времён обнаружения гравитационных волн. Температура воспламенения – 4 000 градусов Цельсия! Для сравнения: самая горячая базальтовая лава имеет температуру около 1300 градусов. С запасом создала природа саламандр, постаралась, только в электрической дуге удалось кусочек их кожи подпалить.