— Всё, мы на месте, — донельзя довольным голосом объявил Дорс.

Я с сомнением огляделся. Здоровяк завёз меня явно не в самый фешенебельный район. Это ещё не зловонное городское дно, но уже где-то неподалёку от него. Узкие улочки местами изрядно загажены; за поворотами часто сидят подозрительные личности, посматривая на нас особыми хозяйственными взглядами, будто примеряя на себя нашу одежду и обувь; окна уже в ранний вечер закрыты на крепкие ставни; двери и в богатых и в бедных домах выглядят одинаково-внушительно, будто хозяева готовятся к ожесточённым осадам и штурмам. До дворца Двух коридоров отсюда рукой подать, но так и не скажешь. Столица Мудавии очень уж хаотично устроена, здесь часто нищета соседствует с роскошью.

Дверь, возле которой мы остановились, была столь же основательной, как и прочие двери в этом районе, но имелось и отличие, бросающееся в глаза. Дело в том, что её внушительно-суровый вид плохо вязался с цветастым рисунком на створке. Пухлая барышня с минимумом одежды, крылышками бабочки и до неприличия раздвинутыми ногами порхала над стилизованным изображением разбитого сердца.

Не сводя взгляда с фривольного рисунка, я спросил:

— Уж не в бордель ли ты меня привёл?

— Угадал, Чак, это именно бордель.

— О Хаос, за что мне всё это…

— Чак, да расслабься, ты всё неправильно понял. Это между прочим лучший бордель в городе. Ты не смотри, что район не очень, я ведь во все дорогие заведения заглянул, проверил, этот оказался самым приличным. Тут охрана такая, что местные оборванцы и близко не подходят. Даже в самый разгар бунта всё спокойно было.

— Оригинально… То есть ты решил таким способом реабилитироваться в моих глазах? Сводить в бордель и арендовать мне парочку весёлых девиц?

— Да. То есть, нет, конечно. Хаос! Как бы… Чак… Гедар, это не то, что ты сейчас подумал. Ой, да пошли уже! Там, на месте, сам всё увидишь и поймёшь. Не мастак я рассказывать, сам знаешь.

Дорс постучал, дверь отворилась. На пороге стояла… Наверное, всё же девушка. Это я исключительно о возрасте, причём угадывался он с трудом. Одеяние барышни состояло из микроскопических красных тряпочек, что непонятным образом удерживались на местах, которые можно пересчитать по пальцам одной руки (даже если на ней не все пальцы в наличии). Также у неё имелись рожки того же цвета, а позади волочился хвост с кисточкой.

Разумеется, красной.

Косметики было не много, а просто изумительно много, и я не стану даже упоминать цвет, который в ней доминировал. За таким слоем грима можно не то, что возраст спрятать, там крокодил останется неопознанным.