Внешние створки шлюза открылись, и я шагнул на короткую площадку, ведущую по наружной стороне. Не удержался и взглянул вниз — в полсотне метров ниже виднелась бугристая каменюка астероида, правее, почти перпендикулярно нам — длинная башня для стоянки судов. Гравитация здесь была в треть от привычной. Волчок сидел где-то сбоку, под углом к обоим строениям и был весьма беспокоен — шатало то влево, то вправо. По факту, нам предстояло спускаться по весьма крутому спуску вниз.

— Бальт, ты наверх, за кейсом? — спросил я во встроенный коммуникатор.

У скафандра были свои, дублирующие средства связи. А браслет оказался под манжетами и заблокированный — совсем как в этом злополучном массажном кресле. Разговаривать во время практики с кем-то, кроме напарника и инструктора — строго воспрещалось.

— Ага, окейсы, — ответил Бальтазар.

«Окейсы», какое же отвратительное слово! Я дважды перецепился карабином, спустился на нижний бордюр и успешно дошагал до выдвижного отсека, под которым прятался шуруповёрт. В этот момент я понял, что плохо прочитал инструкцию и не знаю толком, как открыть крышку — никаких кнопок не наблюдалось.

— Как крышку открыть? — сходу спросил я.

— Не знаю, Куцевич, думай! — пробурчал препод.

Я не нашёл ничего лучшего, как с силой ударить по крышке отсека — и она открылась. Причём так внезапно, что злосчастный шуруповёрт выскользнул из распахнувшегося ящика и плавно упал на самый край бордюр. Я попытался наклониться, чтобы подобрать его — но длины карабина не хватало.

— Твою ж мать за ногу, — выругался я.

Штраф на нецензурную брань −1 трудочас

Конечно, о штрафе я прочитал уже позже.

— Ещё раз руганёшься — дополнительно штрафану! — послышался голос препода.

— У тебя там всё окейно, старик? — спросил Бальтазар.

— Окейнее некуда. Шурик потерял.

— Спустись уровнем ниже и подними, — наконец-то подсказал препод.

Нечего делать — вернулся к лестнице. Прошёл пару метров, и тут совершил вторую ошибку — на последнем шаге не заметил и щёлкнул карабином наощупь, не проследив, что он попал в отверстие скобы. Потянулся, шагнул ещё дальше, задел пальцем — и злосчастный инструмент упал на следующий бордюр, отскочил от него и медленно заскользил вниз, в зияющую пропасть.

Но хуже всего то, что я инстинктивно махнул рукой, чтобы его подхватить. Был бы карабин — он бы меня сдержал, но кто же знал, что он не подключен.

Я опрокинулся на спину и полетел вниз, к астероиду. Гравитация была слабее, падал я медленнее — на третьей секунде, спустя полдюжины этажей я сгруппировался, поймал рукой какой-то кронштейн. Меня развернуло, ударило спино и плечом о корпус станции — весьма ощутимо, как я понял.