– А то! – заверил его Теодор. – Поэтому и возмущаюсь: как тебе не совестно дрыхнуть, когда я давно проснулся и жажду развлечений?

– Каких?

– Ну… Давай подеремся, что ли! – азартно предложил пилот. Транспортник третьи сутки стоял в порту Седьмого Луча (название имело некий местно-религиозный смысл, ускользнувший от космолетчиков), собирая заказы, и Теодора переполняла нерастраченная энергия. – Вместо зарядочки.

Рыжий как-то странно, будто даже с испугом уставился на приятеля.

– Я не буду с тобой драться, – тихо, но твердо сказал он.

– Почему? – изумился Тед.

– Ты человек.

– Это еще что за дискриминация? – хохотнул пилот. – Не активируй импланты, и все нормально будет, на равных. Ты же дрался с теми байкерами и с грабителями потом.

– Их я поломать не боялся.

– Меня тоже поломать сложно. Давай повеселимся! – Пилот по-боксерски выставил кулаки и азартно запрыгал на месте.

Навигатор попятился, глаза у него стали совсем несчастные.

– Ну хочешь, я просто постою? – обреченно предложил он.

Теодор сначала не понял, что он имеет в виду, а потом страшно оскорбился:

– Ты что, рехнулся?! Я же размяться хочу, а не кого-то побить! Скучно же, всю задницу уже отсидел.

– Скучно – пойдите наконец каюту из-под меракийцев вымойте, – посоветовал Станислав, заходя в пультогостиную. – А то там до сих пор клочья плесени на потолке. Или ждете, когда высохнет и сама отвалится?

– Конечно нет, – неубедительно возразил пилот. – Но мы же вроде сегодня стартовать собирались?

– Вечером, – разочаровал напарников капитан. Дэн пожертвовал сном как раз ради трассы, перепроверяя ее напоследок. – У местных жителей сегодня праздник, ежегодное сошествие с небес какого-то святого, и до шести часов все полеты запрещены.

– Они что, боятся, что мы с ним столкнемся? – хохотнул Теодор.

– Какая разница? – пожал плечами Станислав, не признаваясь, что в первую очередь тоже подумал именно это. – Надо уважать чужие верования.

– Я уважаю, – возразил пилот, – кроме тех, которые противоречат моим.

– А у тебя они разве есть? – удивился капитан.

– Конечно, – и глазом не моргнул Теодор. – Я поклоняюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос – даже на розлив почитать запрещено! Прикиньте, захожу я под вывеску «Приют усталого путника», а там оказался не бар, а портовый храм. И сто пар глаз на меня сразу – хоп! Здравствуй, говорят, новый брат, зайди и раздели с нами эту прекрасную проповедь о тщете всего сущего.

Пилот так красочно изобразил ужас окруженного миссионерами каннибала, что капитан невольно содрогнулся.