Вообще с Василием произошли разительные перемены. Из бомжа он постепенно начал превращаться в нормального человека. А тут всего-то понадобилось — обзавестись жилищем, перестать пить и… заиметь в покровителях экстрасенса, который при каждой встрече слегка вправляет мозги. Тихо так, ненавязчиво, но неуклонно.

— Куда поедем, Александр Сергеевич?

— Что за странный вопрос, Андрей?

— Так ведь не сезон? До открытия на перепела еще полтора месяца. Вдруг кто бдительный попадется.

— Лишние телодвижения нам ни к чему, — помяв руль УАЗа, согласился Ладыгин. Вот что значит импровизация под плохое настроение. И ведь не отменишь. — Ладно, прокатимся чуть дальше. Есть у меня одно местечко.

УАЗ рыкнул мотором и наконец выскочил в распахнутые ворота. Александр резко вывернул руль влево, и через мгновение автомобиль был уже за пределами поселка, на едва заметной стежке, набитой, кстати сказать, этими же колесами. Минут пять подъема по замысловатой кривой — и они вырвались на равнину.

Петлять по полевым дорогам пришлось примерно с полчаса. За это время им встретились только один трактор да какой-то мужик на мотоцикле — все, округа словно вымерла. Хотя вокруг все засеяно, ячмень и пшеница наливаются зерном.

Потом обработанные поля закончились и пошли холмы. Здесь даже сенокосы не организуешь, потому как тогда косить придется вручную. Как в той поговорке: коси коса, пока роса. Но на такое может пойти только частник, а эти земли были когда-то колхозными. Вот и использовали раньше эти холмы, полные разнотравья, для выпаса.

— Оп-па! Александр Сергеевич, а откуда здесь грейдер? — поинтересовался удивленный Власов, начав подпрыгивать на неровностях.

— В этих местах раньше стояла летняя молочная ферма. Дождь не дождь, грязь не грязь, а скотину доить и молоко вывозить надо. Вот и устроили грейдер. Колхоз имени Буденного был миллионером, не хухры-мухры. На эту дорогу можно и с трассы попасть, только не с той, где моя дача. А это круг, вот и рванул я напрямки.

— Я вижу, этой дорогой давно не пользуются, — глядя на то, что почти вся она заросла травой, констатировал Андрей. — И не приводят в порядок, — закончил он, подскочив на очередной колдобине.

— Ничего удивительного. Она же тупиковая, никому не нужна. Если бы на месте фермы были бы капитальные постройки, то, может, кто и прихватил бы. Но там коров держали под открытым небом, дойку проводили под навесом. Доярки жили в легких фанерных домиках, которые уже давно разобрали. Так что там ничего и нет, кроме холмов.

Слова Александра нашли подтверждение буквально минут через десять. Заброшенная разбитая дорога привела их к небольшой отсыпанной площадке метров двадцать на двадцать, тоже основательно уже заросшей. Раньше по периметру располагались домики, где проживали доярки, имелась столовая и конторка заведующего. От бывшего просторного загона для скота осталось только одно напоминание в виде ржавых столбов из труб. Остальной металл вывезли охотники за вторсырьем. Со столбами же, залитыми в бетон, возиться никто не стал.