В принципе, у изрядно помрачневшего генерала наши доводы даже крыть было особенно нечем. После подобной информации абстрактными нуждами обороны уж точно не отговоришься. По всему выходило, что по приказу генерал-майора был осуществлен чуть ли не полноценный грабеж, то есть открытое похищение чужой частной собственности. Не удивительно, что вместо предстоящего выступления самого генерала, его адвокат запросил у нашей стороны частных переговоров по досудебному улаживанию возникшей коллизии.

Судья эти кулуарные переговоры разрешил, ограничив их время десятью минутами. Впрочем, чтобы выслушать предложение противоположной стороны о выплате трех тысяч рублей серебром отступных, времени мне с адвокатом понадобилось намного меньше. Дальше уже пришел черед моего адвоката, который просто мастерски выторговал увеличение суммы до десяти тысяч (из которых 10%, согласно заключенного между нами договора, шло чисто ему). Разумеется, изъятый самолет также немедленно мне возвращался.

И с таким мировым соглашением я уже вполне согласился. Во-первых, если бы продолжил упорствовать, не факт, что судья бы мне хоть половину этой суммы начислил бы в конце разбирательства, а во-вторых, военные, на которых наказание моего обидчика через суд легло бы этаким пятном на репутацию, запросто могли бы застопорить принятие на вооружение наших совместных с боярином Кобылиным поделок.

Так что, замирились.

Кстати о боярине Кобылине. По результатам этого вот судебного заседания выходит, что он не только в технике, но и в местной судебной системе очень даже разбирается. Вон, довольно точно предсказал сумму возмещения морального ущерба. Он три-пять тысяч золотом пообещал. У меня вышло десять тысяч серебром, из которых одну тысячу еще нужно заплатить адвокату. Если учесть, что золотой рубль к серебряному сейчас относится, как примерно один к трем, то и выходит, что я заполучил в аккурат по нижней границе предсказанного — три тысячи золотом.

— А теперь, господа, прошу вас всех пожаловать в ресторан, чтобы отметить нашу удачу! — Произнес я по выходе из зала судебных заседаний практически ритуальную фразу победителя, обращаясь к боярину, отцу и нашему адвокату. Ну, такая тут была традиция.

Хе-хе, не имел бы опыта прошлой жизни, наверняка бы растерялся среди всех этих жюльенов, консоме и прочих фуагра. А так… тоже растерялся, конечно, но виду не показал и, вроде даже, неплохо справился с выбором. И таки да, гальская кухня, совсем, как когда-то французская, тут позиционировалась в качестве этакого искусства от кулинарии. Ну, мне так показалось, когда рядом с нашим столом завис весь из себя важный, как спикер сената, официант.