— Обижаешь, — холодно улыбнулся барон Тайпанов, опираясь на трость двумя руками и перенося вес тела с покалеченной ноги. — Не настолько я бездарен по сравнению с тобой, чтобы не расколоть собственного зятя.

— Я просто хочу счастья для Нади.

Отец и дочь разговаривали, не глядя друг на друга. Розоватые лучи рассвета освещали их лица, ветер трепал волосы, отчего причёска Елизаветы Александровны стала похожа на клубок оживших тайпанов.

— Я сделал свой выбор, когда пришлось выбирать между несчастьем дочери и её смертью. Твоя ненависть лучше, чем алый саван на погребальном костре.

— Всё могло бы быть по-другому, они могли бы выжить.

Елизавете Александровне больно было вспоминать былое. Она силой транслировала отцу всю ту застарелую боль, что годами разъедала её. Что было бы, если бы она вышла замуж за Юрия Комарина? Смогла бы она уберечь его и лучшую подругу от смерти?

— Тайпана была непреклонна. Она спасала родную кровь любой ценой.

— Ну да, как же… — Елизавета Александровна скептически хмыкнула, — … родную кровь. Где мы, а где боги…

— Не веришь… — барон Тайпанов смотрел на красавицу-дочь с розовыми волосами, гордым профилем и точёной фигурой, словно у статуэтки. — А ведь в нашем роду действительно есть капля крови Тайпаны, но просыпается она не у всех. У тебя и у Нади проснулась.

— Ты соображаешь, что сейчас говоришь? — прошипела не хуже разъярённой кобры Елизавета отцу. — Если кто-то увидит в твоих словах хотя бы намёк на правду, из нас с ней выкачают кровь в надежде найти и одну тысячную грамма адамантия.

— Я тебе это сказал не для того, чтобы пугать, а лишь для того, чтобы ты осознавала всю ответственность, лежащую на вас с Надей. Когда в тебе проснулась кровь бога, ты уже не принадлежишь себе.

— Почему Кобров? Почему не императорская семья, раз уж мы такие особенные? — сейчас Елизавета Александровна жалила отца ядом своих слов не хуже тайпаны, одной из самых ядовитых змей в мире.

— Потому что змеи друг друга никогда не выдадут. Они могут сколько угодно грызться и даже поедать друг друга, но всегда выступают единым фронтом против врага.

— Только ли?.. Как-то неубедительно, если на одной чаше весов вхождение в императорскую семью стоит, а на другой — сплошной популизм.

— Во-первых, змеи всегда роднились со змеями. Это завет Тайпаны. Твоя мать была из рода Земельно-Удавовых, хоть я сам был влюблён в Зябликову. Но личные чувства всегда отходили на второй план, когда на кону стояли интересы рода. Однако же я тебя любил и постоянно приглашал в гости семьи с подходящими наследниками в надежде, что ты влюбишься, и не придётся делать выбор между личным счастьем и родовым благополучием.