Его взгляд зацепился за Сая, потом за Вика.
— А это что за щенки? Рабочих завёл? Эгон, да ты растёшь! Прямо-таки процветаешь!
— Парни помогают разобрать завал, — быстро сказал Эгон. — Ничего такого.
— Что, бесплатно? — Гриф приподнял брови. — Они что, блаженные из Ордо Мизерикордиа? Ходят по нижним ярусам и помогают старикам ни за что?
— За еду, — буркнул Вик.
Гриф медленно повернулся к нему.
— А тебя спрашивали?
— Нет. Но ты долго думал.
Девчонка прищурилась, глядя на Вика внимательно и зло. Эгон побледнел ещё сильнее.
— Гриф, он молодой. Я объясню ему…
— Объясни лучше мне, Эгон, вот такую вещь: деньги Барону ты, значит, отдать не можешь. Зато нанял каких-то ушлепков. Интересная выходит… арифметика. Барону понравится.
— Да какие деньги, Гриф? Мы с Маликом по цене не сошлись.
— Ну Барон то с тобой в цене сошелся, не так ли? Один солид. Сейчас. Не заставляй нас приходить ещё раз!
Девчонка тем временем двинулась вдоль верстака. Её пальцы с нарощенными титаном когтями скользнули по грязной панели, по куску кабеля, подобрались к блестящей пластине.
В закрытом канале Хорнет тревожно произнёс:
— Сейчас она доберётся до меня, парни.
В то же мгновенье Вик шагнул и перехватил её за запястье. Девчонка замерла.
В мастерской вдруг стало тесно.
— Ша, ржавень, — сказала она очень тихо. — Руки убрал.
— Ты первая.
Теперь Вик разглядел её глаза над маской: злые, бешеные, с крохотными острыми зрачками. Нейроспайс. Или что похуже…
Она придвинулась почти вплотную — так близко, что малиновая прядь коснулась его щеки.
— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, сучара?
— С тем, кто пришёл за чужими деньгами.
— Чужих денег нет, ржавень. Они общие. Просто кто-то даёт, а кто-то берёт.
Вик окинул её ироничным взглядом. Специально задержался на брутально подчёркнутой пластиковым доспехом линии груди.
— А ты из каковских? Даёшь или берёшь? Или и то и то разом?
Громила у двери хрюкнул, давясь от смеха.
Резко оттолкнув Вика, бешеная девка схватилась за кобуру.
На мгновение все застыли. Серые глаза с острыми зрачками впились в лицо парня.
Прошла секунда, другая. Она вдруг улыбнулась одним краем рта. Только глаза остались холодными.
— А он мне нравится. Маленький и наглый. Как мой хорёк. И пахнет так же.
— Твой хорёк тоже весь в латексе?
Улыбка исчезла. Одно мгновение Вику казалось, что она сейчас выстрелит. Но тут Гриф поднял ладонь.
— Эль, не играй с мусором. Потом руки пахнут.
— Гриф, лапа. Не говори мне. Что делать! — зашипела бешеная Эль.
— Прости, милочка, но буду. Я отвечаю за тебя перед Бароном. А ты, Эгон, уйми своего щенка. Его тявканье мешает базару.