За окнами давно стемнело. Между высокими стеллажами горели золотистые магические огни, отбрасывая мягкий свет на книги и полированное дерево. В библиотеке было тихо, и Кассандра уже третий раз за последние полчаса отвлекалась на шаги в коридоре.
Ну надо же. Кажется, я жду мужа.
Они были знакомы чуть больше суток, а она уже успела привыкнуть к мысли, что вечером он вернётся и можно будет рассказать ему о прошедшем дне. Интересное развитие событий.
Дверь наконец открылась.
Райвен вошёл без парадного сюртука, с закатанными до локтей рукавами рубашки и слегка растрёпанными волосами. На пальцах правой руки осталась тонкая серебристая пыль, возле манжеты виднелся тёмный след, напоминавший сажу. Выглядел он уставшим, но совершенно довольным.
Кассандра невольно улыбнулась.
— Судя по вашему лицу, лаборатория пережила ваше возвращение.
— С трудом.
— Серьёзные потери?
— Один кристалл.
— Соболезную.
— Он сам виноват.
Кассандра приподняла брови.
— Разумеется. Кристаллы вообще отличаются отвратительным характером.
В глазах Райвена мелькнул смех. Он подошёл к столу, окинул взглядом разложенные бумаги и остановился возле кресла.
— Ты всё ещё здесь? Я думал, к вечеру тебе надоест.
— Мне тоже так казалось. Но потом выяснилось, что ваша страна устроена достаточно странно, чтобы поддерживать интерес.
— Моя?
Кассандра чуть помедлила.
— Наша, полагаю.
Райвен посмотрел на неё внимательнее, но комментировать не стал. Вместо этого отодвинул соседнее кресло и сел, вытянув длинные ноги.
— И каковы первые впечатления?
— Пока жить можно. Хотя вопросов значительно больше, чем ответов.
— Я предполагал.
— Тогда приготовьтесь. Но сначала расскажите, как прошёл ваш день.
— Хорошо.
Кассандра посмотрела на него с подозрением.
— И всё?
— А что именно ты хочешь услышать?
— Не знаю. Вчера вы минут десять рассуждали о памяти кошки, которой никогда не существовало. От настоящей лаборатории я ожидала несколько большего энтузиазма.
Райвен усмехнулся и немного подался вперёд.
— Мы испытывали новую связку накопительных кристаллов. При последовательном соединении происходит потеря примерно восьми процентов потока. Теоретически должно быть меньше трёх.
Вот теперь его голос изменился. Кассандра с удовольствием отметила знакомое оживление.
— Почему восемь?
— Пока не знаем.
— Значит, эксперимент неудачный?
— Наоборот. Если бы получили три процента, просто подтвердили бы расчёты. А теперь у нас есть неизвестная закономерность, которую предстоит объяснить.
— И поэтому вы так довольны.
— Я не сказал, что доволен.
— Вам необязательно говорить.
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, затем рассмеялся.