Анна открыла глаза за несколько секунд до будильника.
Так случалось почти каждое утро. Организм давно привык просыпаться ровно в шесть и теперь выполнял эту обязанность с той же исполнительностью, которой окружающие обычно требовали от самой Анны.
Она не спешила вставать. За окном едва светлело, Москва ещё не проснулась окончательно, и в квартире стояла та особенная тишина, которую можно услышать только ранним утром большого города.
Телефон на прикроватной тумбочке засветился ровно в шесть. Анна отключила будильник, не позволив ему толком зазвонить, и с удовольствием потянулась.
Вот это она любила больше всего.
Не кофе, хотя хороший кофе в её личной системе ценностей занимал весьма почётное место. Не редкие выходные, которые всё равно почему-то превращались в дополнительное рабочее время.
Она любила этот час.
С шести до семи утра.
Единственный час в сутках, который принадлежал только ей.
Никто не спрашивал, где документы. Никто не присылал фотографии очередного баннера с сообщением: «Анна Сергеевна, посмотрите, пожалуйста, нормально?» Никто не пытался перенести встречу, которую согласовывали последние три недели. Никому внезапно не требовалось решить проблему, о существовании которой все прекрасно знали ещё вчера.
Мир пока ничего от неё не хотел.
И Анна не собиралась торопить его пробуждение.
Она села, собрала волосы в небрежный пучок и босиком прошла к окну. Сентябрьский воздух, проникший сквозь приоткрытую створку, приятно холодил кожу. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, проехала первая машина, а затем снова стало тихо.
Квартира у Анны была просторная, светлая и почти лишённая декоративного шума. Тёплое дерево, спокойные оттенки стен, удобная мебель, ничего лишнего. Однажды журналистка, приехавшая брать у неё интервью, осторожно спросила, не увлекается ли она минимализмом.
Анна тогда искренне удивилась.
Она не увлекалась минимализмом. Просто не понимала, зачем хранить вещи, которыми никто не пользуется, и покупать декоративные подушки, которые каждый вечер приходится куда-нибудь перекладывать, чтобы лечь спать.
В целом этот принцип распространялся и на другие стороны жизни. Правда, с людьми всё оказывалось несколько сложнее.
Анна расстелила коврик перед большим окном гостиной, включила негромкую музыку и приступила к привычной утренней тренировке.
Йогу она любила не за философию. Идея о том, что несколько асан непременно приведут её к духовному просветлению, казалась Анне сомнительной. Зато ей нравилось чувствовать, как просыпается тело.
Первые наклоны давались немного туго. Плечи отзывались напряжением после вчерашнего рабочего дня, поясница требовала внимания, а мышцы ног не особенно радовались ранней активности. Но постепенно движения становились свободнее, дыхание выравнивалось, и привычная последовательность упражнений приносила удовольствие.