— Успокойся, маленькие кулачки Мивы вряд ли причинят мне серьёзные увечья. А вот позаботиться о ней мне следовало давно. Всё-таки девочка воспитывалась не в самых лучших условиях.
После этих слов Иоко опустила взор.
— Прости, не хотел напоминать, — извинился я.
— Всё нормально, — натянуто улыбнулась та. — Всё проходит. Любую потерю лечит время. Однако невозможно забыть то, что когда-то было. В моём случае — это ругань и побои, — потёрла плечо, будто кто-то недавно ударил по нему. — Но я не об этом хотела поговорить, Тсукико, — вновь пронзительный женский взгляд, с которым было не так-то просто бороться. — Ты замкнулся в себе. И хоть стараешься не показывать этого, но я всё вижу. Расскажи мне, поделись тем, что накипело, может…
— Нет, — я грубо перебил женщину. — Прости, но мне нечего рассказывать. Из-за меня погибла тётушка. И моя семья это прекрасно понимает.
— Вот именно, — кивнула та. — Они понимают, на что пошла Эми ради тебя. Но если ты думаешь, что кто-то из них тебя за это презирает, то глубоко ошибаешься. Да, они потеряли очень близкого человека. Может, в душе осталась обида на виновника, но ни Джиро, ни Акайо, ни, тем более, Шинджу с девочками, не ненавидят тебя. Они готовы принять своего сына обратно в любую минуту.
— Откуда тебе знать? Общаешься с ними? — теперь уже нахмурился я.
— Прости, — вновь опустила глаза. — Иногда Кабэ рассказывает о том, что происходит в поместье. К тому же я помню, что происходило, когда тебя вернули домой. Ты всегда был и остаёшься для них родным. Пусть даже человеком.
Я ненадолго замолчал, обдумывая её слова. Это было очевидно, но на самом деле не хотел верить. Уж лучше пусть ругают и проклинают, чем вот так вот примут жертву Эми. Я не желал с этим мириться.
— Может ты и права, — пожал плечами. — Но при чём здесь это?
— Не отнекивайся, Тсукико. Тебе надо с кем-нибудь поделиться своим горем.
— И почему ты решила, что именно с тобой я сдамся и буду плакаться?
Возможно, я был чуточку груб, но подобные разговоры меня раздражали.
— Хотя бы потому, что я всегда готова тебя выслушать и поддержать, — произнесла Иоко.
Я только улыбнулся и залпом допил остывший чай.
— Прости, но мне пора идти. В приюте уже ждут.
С этими словами встал из-за стола и направился к себе на чердак, чтобы переодеться.
Наверное, она права. Мне и правда следует с кем-нибудь поделиться наболевшим, иначе так и сгореть недолго. Вот только с кем? Я ведь даже не знал, что сказать, так как запутался в собственных мыслях и чувствах. Может, просто говорить всё, что взбредёт в голову? Как вариант. Стоит об этом подумать. Но не сейчас. Первоначально надо решить несколько насущных проблем.