— Я думал, вы не можете отлучаться от Разрушенного Моста.
— Раньше не мог, — кивнул тот. Лицо стало кислым.
— Ваш профиль подкрутили? Теперь можете передвигаться по всей Киберзоне?
— Еще как могу. — В голосе прозвучала угроза.
Я молчал, пытаясь понять: какого черта происходит? Неужто у Доброго Дядюшки настолько плохи дела, что Адвокату приходится лично рыскать по Зоне, дабы разыскать нас с Бакланом.
— Надо бы сообщить модераторам, — проворчал я. — И где же этот сучара Кортес, когда он так нужен?
— Модераторы тут не помогут, — подал голос Баклан. Его тон звучал одновременно сердито и насмешливо. — Он ведь тут вполне официально.
— В каком это смысле?
Адвокат молчал. Но лицо его, ставшее совсем уж сильно злым, отвечало за него.
— Вас что? Упекли? — выпалил я триумфально, наконец сообразив, что к чему.
Все еще сомневаясь, я вгляделся в своего бывшего босса:
'Тип: Персонаж;
Имя: Бес11;
Сила: 2;
Ловкость: 3;
Интеллект: 5;
Скрытность: 3;
Восприятие: 3;
Выносливость: 4;
Удача: 4′.
Я едва удержался, чтобы не завопить о том, какой Жлобяра молодец. Но, как оказалось, это было неважно. Я не выдал бы его, ведь Адвокат и так знал.
— Твой дружок-подружка Жалобяра-Анна ответит за это, — пообещал он. — Ты ведь знаешь, Тони, у Доброго Дядюшки длинные руки.
— Наш друг Жалобяра сделает всё, чтобы эти руки вам укоротили, — усмехнулся я и повернулся к Баклану. — А дела-то налаживаются, да?
— Да, — кивнул тот, но веселья в его голосе не ощущалось.
Я не стал расспрашивать, что беспокоит Баклана. Сначала надо выпроводить нашего незваного и крайне нежелательного гостя.
— Вы не особо-то радуйтесь, — проскрежетал последний. — Мы обязательно утрясем эту ситуацию. Вам светят только гробы, а насчет меня не извольте беспокоиться. Выберусь, обязательно выберусь.
— Если только раньше не сработает капсула последней инстанции, — возразил Баклан. — Зона — опасное место.
Слова эти заставили Адвоката помрачнеть. Стало быть, он и правда находился в обычном гробу, а не как мы с Бакланом. Наша ситуация казалась мне гораздо выигрышней.
Поняв это, я невольно растянул губы в широкой улыбке.
— Хорошо смеется тот, Тони, кто смеется последним.
— Конечно, Николай Валентинович. Я продолжал улыбаться. Ничего не мог с этим поделать.
— Жлобяре твоему конец, — процедил он сквозь зубы.
— Говорите это себе почаще.
— И знаешь, Тони. Там, на суде, я, как опытный юрист, ни в чем не признался. И у меня неплохие шансы. Документы на апелляцию уже поданы.
— Ну надо же!
— Но вот кое о чем я им рассказал-таки.
— Вот как? И о чем же, если не секрет?
— О тебе, Тони!