Все присутствующие не могли оторвать взгляда от этого странного представления, больше напоминающего ночное видение. Сон, который появляется перед рассветом и еще не успевает выветриться из головы после пробуждения.
Дайрен, Нериэнта, Кэльфиан. Все трое были поражены и боялись вздохнуть. Такая сильная мощь распространялась от двух таинственных фигур, слегка мерцающих в полумраке, что было страшно лишний раз привлечь их внимание.
Нериэнта и вовсе старалась не дышать, поглядывая на горящее тело своей госпожи и ожидая, когда же очередь дойдет и до нее.
Но сейчас происходило нечто совсем иное. Черноволосая женщина, как две капли воды похожая на Флору, вдруг склонила голову и опустилась на колени. И вот тогда испуганная Нериэнта, наконец, поняла, что это отверженная покровительница фурий. Фауна.
Две богини оказались близнецами.
Несколько долгих секунд Флора не двигалась, хмуро глядя на свою сестру. На ту, которая когда-то убила ее. Но вот ее лицо расслабилось, и на губах появилась улыбка. Она осторожно подняла Фауну и посмотрела ей в глаза. Коснулась пальцами ее щек, и тогда стало видно, что она вытирала слезы, катящиеся из глаз фуриянской богини.
Нериэнта прижала ладонь к губам. Щемящая тоска вдруг сдавила сердце. В этот момент где-то внутри нее вновь вспыхнуло старое, горькое желание, чтобы наступил мир. Чтобы вот так же закончилась вражда между фуриями и феями. Но увы. Мириться уже было не с кем. Каменные статуи не смогут простить.
В этот момент две богини одновременно улыбнулись. Подняли ладони друг напротив друга и сплели пальцы. Вокруг их рук начало твориться странное колдовство.
Когда они расцепились, над ладонями у каждой из них летали два красивых мотылька. У Флоры — золотисто-розовый, у Фауны — черно-фиолетовый. Одновременно они повернули головы в разные стороны: к Дайрену и Нериэнте. И протянули к ним руки, словно предлагая забрать волшебных созданий.
Рыцарь сделал шаг первый. В груди у него гулко стучало сердце. Рвалось наружу, назад к мертвой статуе, которая уже стала такой жгуче холодной. Он хотел упасть на колени перед богинями или перед реалистичными галлюцинациями, кем бы они ни были. Лишь бы выпросить жизнь не для себя, а для Арилейны.
Но вот удачный момент наступил. Мужчина быстрыми шагами подошел к Флоре, не сводя с нее горящих глаз. И, когда она вложила в его ладонь мотылька, он открыл было рот, чтобы спросить. Чтобы сказать, что ему не нужно ничего. Только жизнь одной глупой феи, за которую он готов отдать все звезды на небе и все сокровища на земле.
Но Флора приложила ему палец к губам, запретив говорить. Улыбнулась и, оставив мотылька в его руках, отошла на шаг назад.