Ведь я фея, а он — рыцарь мрака. И несмотря на это, нет чувства сильнее, чем то, что тянет нас друг к другу.
А потому я всегда насильно старалась сопротивляться. Перебарывала заклятье, пытающееся выбить из моей головы все разумное и превратить в животное.
Я хотела любить Дайрена по-своему.
И тогда, стиснув зубы, я начала медленно опускаться вниз. Тяжело дыша, превозмогая почти нестерпимое желание ощутить в себе его напряженную твердость. Почувствовать пьянящую полноту, распирающую изнутри, увеличивающую пряный жар внизу живота.
— Мрак, Ари… — прорычал Дайрен сдавленно, сквозь плотно сжатые зубы.
А затем резко надавил на мои бедра, входя как можно глубже.
Я вскрикнула. Выдохнула вместе с ним, сгорая вместе с ним.
— Как ты делаешь это? — прошептал он. — Доводишь меня до крайности, до безумия, до какого-то животного остервенения, когда я не могу думать ни о чем больше. Только о тебе…
Он хрипло дышал, говорил еще что-то, не требующее ответа, двигая меня, не давая больше остановиться ни на мгновение. Словно в бреду, словно сам не понимал, что делает. И заставлял меня скользить на себе, извиваться в каком-то сумасшедшем танце.
Это было почти невыносимо. Остро-сладко. Пряно-горячо. Каждую секунду я мечтала умереть, если эта пытка вот-вот не кончится.
— Дайрен… — всхлипнула я, чувствуя, как сводит все внутри от жгучего удовольствия, которое лишь усиливается. Отравляет, пульсирует, сжимается. Затягивает в водоворот, когда хочется быстрее и быстрее.
— Да, скажи еще раз, — отрывисто прохрипел он. Низко, гортанно.
— Дайрен… Дайрен… — выдохнула, ощущая, как подбираюсь к границе чего-то глубокого и всепоглощающего, что вот-вот сметет меня и рассыплет на сотни искр. Сжала пальцы на его груди, неосознанно прочерчивая полосы, которые наверняка останутся на несколько дней.
Рыцарь мрака зарычал, запрокидывая голову, тихо шепча:
— Еще… Я хочу слышать, как ты кончаешь…
Я застонала, когда он начал входить в меня сильнее, резче. Умопомрачительными толчками — в мое тело, уничтожая изнутри.
Из горла вырывались рваные всхлипы, я не могла говорить, жадно глотая воздух, задыхаясь в его руках.
— Давай, цветочек, — прорычал он, опустив руку и вдруг надавливая большим пальцем на самую горячую точку у меня между ног.
— Дайрен… Дайрен… Дайрен!
Ослепительная волна вышибла из груди дыхание, заставила все тело сжаться и затрястись пронзительной, сладкой до хрипоты пульсацией. Я застонала, падая вперед, на мужчину, который тут же зарылся одной рукой в мои волосы, продолжая второй вдавливать меня в свои бедра. Двигаясь и беря меня с такой властью и силой, словно это он был сверху, а не я.