— Анна… Коротко, ёмко и так красиво, — пьяно заухмылялся он. — Денчик, ты так и не сказал, откуда её знаешь.

— Ты тоже должен был её знать, — усмехнулся Сорокин. Выглядел он трезвей именинника. — Её пытались убить ваши подпевалы, чтобы подставить нас.

— Не-не-не, не начинай, — Мещеряков пьяно замотал свободной от меня рукой с выставленным вперёд пальцем. — Это они сами придумали, потому что идиоты. Самые настоящие идиоты они, правда, Анечка?

— Согласна, они идиоты.

Я опять подёргала рукой и попросила:

— Отпустите.

— Не отпущу. Ты мой деньрожденный подарок. Так что всё, Анечка, остаёшься здесь со мной. До утра, а утром посмотрим.

Нет, я хотела подобраться к Мещеряковым поближе, но не настолько близко. И даже если бы такое развитие событий не было для меня неприемлемым, то нужного результата оно не дало бы, поскольку что сын, что отец меняли временных партнёрш очень быстро. Я бы даже сказала, со скоростью использованных презервативов.

— Марк, она под нашей защитой, — не подвёл меня Сорокин.

— Ден, ты будешь из-за неё со мной ссориться? — удивился Мещеряков. — Из-за какой-то танцорки? Она так тебе дорога?

— Она дорога деду. Если что, он с меня шкуру спустит. Эта золотая девочка принесла нам очень неплохую неожиданную прибыль, не дав себя убить.

Зря он это сказал, потому что теперь для Мещерякова заполучить меня станет принципом, чтобы отыграться за своих миньонов. Тем удивительней было, что Марк меня отпустил. Я воспользовалась этим и сразу сбежала, услышав сказанное Сорокину:

— Ты прав, нам не с руки ссориться из-за ерунды. Пойдём лучше выпьем за меня.

Не знаю, поверил ли Сорокин, поскольку ему явно не хотелось обострять конфликт, но я не поверила, поэтому первое, что спросила у наших, оказавшись с ними рядом:

— Мы можем уехать прямо сейчас?

Первой ответила Ксюша:

— Сдурела? На тебя такой парень запал, нужно было цепляться обеими руками и не отпускать. Уж я бы своего шанса не упустила. У него денег как грязи, ко мне бы тоже что-нибудь прилипло.

— В следующий раз поставим тебя впереди, только краску смоем, — огрызнулся Антон. — Ты же видела, на что клюнул Мещеряков. Ань, всё так серьёзно?

— Не знаю, но лучше гусей не дразнить и уехать побыстрее, — честно сказала я.

Эйфория от танца закончилась, меня начало знобить от осознания, что сейчас я выпуталась чудом и что, очень может быть, ничего не закончилось. Нас опять отвели в ту же комнату и заперли, но охранник пообещал узнать, можем ли мы уехать.

Любава бросилась к нам, как путник, изголодавшийся и испытывающий дикую жажду.

— Как всё прошло?