То, что она мастерски и искусно сделана, это одно, причём не самое важное. Гораздо важнее было то, что, казалось бы, простая картина вызывала у человека, в том числе и у Арины, какое-то тоскливо-щемящее чувство чего-то забытого и утраченного. Такого события или явления, которое было всего один раз в жизни и теперь никогда уже не повторится. Никогда.

Арине было знакомо это чувство. Почему картинка вызвала в ней такой глубокий отклик? Один раз ей приснился сон, ещё в той, прошлой жизни. Ей казалось, будто она находится на берегу тропического острова, заросшего редкими диковинными деревьями. Вечереет. Точнее, даже не то что вечереет, а уже почти воцарилась ночь. Небо усыпано яркими незнакомыми звёздами, над горизонтом повисло какое-то странное светило, бросающее яркую дорожку на спокойную гладь тёплого океана. Но это точно не Луна. Светило намного крупнее земного спутника, и свет от него намного ярче. Свет такой яркий, что при нём можно совершенно свободно читать. Он заливает всю округу и падает на остров и на искрящийся океан. Вода кажется светящейся. Вокруг тепло, очень тепло. Так тепло, что можно ходить вообще без одежды, несмотря на то что уже темно. Но самое главное, на окружающей реальности лежит какая-то неземная печаль. Грусть, от которой хочется кричать, словно при большой утрате. И скорее всего эта утрата заключается в том, что на самом деле ты никогда не попадёшь в это место…

Арина помнила, что тогда проснулась ночью, в темноте, в большой печали и тревоге. Сердце бешено билось, из глаз текли слёзы. Она чувствовала печаль. Неземную печаль, которая пришла откуда-то из глубин подсознания. Что это всё означало? Неужели она видела рай, какую-то ипостась райской реальности? Ответы на эти вопросы она не знала, да и сон со временем забылся и вспоминался лишь иногда, в особые минуты вдохновения. Вот и сейчас вспомнился. Картина, которую изобразила Анька, а потом вышила молодая талантливая швея Танечка, на 99 процентов совпадала с тем райским местом, которое когда-то увидела Арина во сне. И вызывала она точно такие же чувства. Но будет ли вызывать эта картина такие же чувства у зрителей? Возможно…

— Это шедеврально! — негромко сказала Арина, вертя платье перед собой и наконец аккуратно сложив. — Это настоящее произведение искусства! Вам удалось воплотить в реальность все мои задумки, точнее, задумки Анны Фроловой. Эта та девочка, что приходила со мной. Она художница. Большой талант. Именно она предложила мне этот рисунок.

— Правда? — обрадовалась Елизавета Константиновна. — Я очень рада, Люда, что я и наши девчонки сумели угодить тебе. Я надеюсь, что наше сотрудничество продолжится.