— Я тебе не верю! — звенел её голосок, перекрывая общий гвалт. — Ты должен быть ужасом, летящим на крыльях ночи! А ты выглядишь так, будто съел что-то не то на обед! Где твоя злодейская харизма⁈

Я тихонько усмехнулся, прислонившись к стене. Эта девочка определённо метит на моё старое место. С такими-то замашками у неё все шансы.

В углу, за стареньким пианино, сидела Анжи. Её пальцы порхали по клавишам, извлекая простую, но до дрожи пронзительную мелодию, которая каким-то чудом идеально ложилась на весь этот сценический абсурд. Эти двое были как лёд и пламя. Маленький тиран и тихий гений. И вместе они создавали нечто невероятное.

— Таката-сан! — подбежала ко мне сияющая Асано-сан. Её щёки раскраснелись от волнения. — Вы так вовремя! У них как раз прогон самой трогательной сцены!

Я нашёл себе свободный стул в первом ряду и приготовился к зрелищу. На сцену, шаркая ногами, вышел мальчик-Демон и хрупкая девочка в роли цветочницы.

— Зачем… зачем ты даришь мне эти цветы? — насупившись, пробубнил мальчик. — Я же злой! Я должен всё ломать и крушить!

— А я думаю, ты совсем не злой, — тоненько ответила девочка, протягивая ему бумажную ромашку. — Ты просто очень-очень одинокий. Вот, держи. Пусть и у тебя в душе будет красиво.

И в этот момент Анжи заиграла. И это было так… пронзительно. Неужели это и есть то, что люди называют «трогательно»? Я смотрел на их наивные, серьёзные лица и понимал — вот оно. То самое, ради чего стоит играть во все эти человеческие игры. Не власть. Не деньги. А этот чистый, незамутнённый свет в их глазах. И мне, как бы по-дурацки это ни звучало, хотелось этот свет защитить.

После репетиции я вернулся в свой стеклянный ад под названием «Кимура». Нас ждало экстренное совещание по поводу премьеры. В переговорной уже собралась вся наша честная компания. Рио выглядел уставшим. Рядом сидели Йоко и Чоу. Моя прекрасная поп-дива нервно постукивала ногтями по столу. А вот Чоу была спокойна как скала. Никакой паники, только сдерживаемая мощь и… укол ревности каждый раз, когда Йоко бросала на меня слишком тёплый взгляд.

— Итак, коллеги, — начал Рио, выводя на экран какие-то графики. — Ажиотаж вокруг сериала колоссальный. Скандал с журналисткой Вайс, как это ни парадоксально, только подогрел интерес. Подписки бьют рекорды. Но это значит, что и ожидания у публики на пределе. Мы не можем ошибиться.

Я слушал его вполуха, разглядывая своих коллег. Забавно, их ауры кричали о том, что они так старательно пытались скрыть. Йоко боялась провала. Чоу ревновала. А в серебристом свечении Рио я отчётливо видел тень зависти к моему стремительному взлёту. Целый театр. И я был в нём единственным зрителем, который видит всё закулисье.