Мано-завод Соболевых. Она подняла отчетность по нему еще в карете, от скуки. Показатели выработки скакали, как пьяный писарь по клавишам: то провал, то необъяснимый всплеск. Либо там воруют, что скучно. Либо там кто-то прячется, подъедая ману из контуров, что уже интереснее.

Интуиция, отточенная тридцатью годами вычитки реальности, шептала: лисы любят промзоны. Много тени, отличное место без любопытных глаз.

А заодно, подумала Ксения с холодным удовольствием, внезапный аудит Соболевых. Просто так. Чтобы не расслаблялись. Она терпеть не могла, когда её вызывали в провинцию слишком уж вовремя, слишком уж кстати.

От этого дела попахивало чьей-то аккуратной рукой за кулисами, а Ксения Тьери не любила соавторов.

Особенно тех, кто не подписывается.

— Пункт второй, — сказала она. — Формальный аудит Логова Волковых.

Перо вывело строчку и вопросительно замерло.

— Нет, — ответила Ксения на невысказанный вопрос. — Никакого штурма. Никакой гвардии. Ты вообще читало досье на этого Альфу?

Перо виновато опустилось.

— То-то же. Существо, которое пережевывает магию и закусывает хвостами древних кицунэ, не берут штурмом, милое мое. Его читают. Медленно, делая пометки карандашом на полях.

Она откинулась в кресле.

Ярослав Волков. Автор всего этого безобразия. Судя по материалам, грубый, наглый, да ещё женоненавистник. Действует силой, решает зубами. Классический волк, ревущий на всю тайгу.

Но.

Ксения постучала ногтем по столешнице. В деле были нестыковки. Слишком аккуратные нестыковки. Особняк Адлера, отошедший Волковым по безупречно оформленным документам. Скандалы, погашенные до того, как разгорелись.

Грубые звери так не пишут. Так пишут звери, которые притворяются грубыми.

— Значит, зайдем официально, — сказала она. — Лично, с милой улыбкой.

Она заявится в Логово средь бела дня, с пергаментом наперевес, и будет задавать скучнейшие вопросы о пожарной безопасности и учете магических материалов. И смотреть, где у него запинается синтаксис.

У каждого автора есть слабое место. Надо только дочитать его до нужной страницы.

— Пункт третий, — закончила она. — Воронина использовать как закладку. Пусть торчит в деле и показывает нужные страницы. На большее не годен.

Перо поставило точку. Ксения пробежала план глазами, нашла его безупречным, что было предсказуемо, и поставила размашистую подпись.

Свиток свернулся и исчез.

Капкан для Волка был нарисован на бумаге. А то, что выведено рукой Ксении Тьери, всегда сбывалось.

За окном выла вьюга. В номере горела одна свеча у изголовья, и та вполнакала.

Ксения сидела на краю кровати и чувствовала, что её мозг закипает.