Повисла пауза. Я решила, что ослышалась. Шум в ушах, который преследовал меня с самого утра, стал оглушительным.
– Простите, что? – переспросила я, чувствуя, как холодеют пальцы.
Тетя Зина посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом. В нем не было злорадства, только какая-то усталая обреченность.
– Ты не знаешь? – спросила она.
– Не знаю чего? – мой голос сорвался на шепот.
Она вздохнула, словно решаясь на что-то.
– Как же так, Алина? – она наклонилась ко мне ближе, и я почувствовала запах старого платья и ладана. – Как ты согласилась стать крестной матерью внебрачному сыну собственного мужа?
Мир вокруг меня замер. Звуки исчезли. Я видела, как Лада смеется, запрокинув голову, а слова этой женщины, тети Зины, врезались в меня, как осколки стекла.
– Что… что вы имеете в виду? – выдавила я из себя. Мой голос был чужим.
– А то и имею, – уже жестче сказала она. – Я все видела. В день вашей с Даниилом свадьбы. В ресторане. Я пошла искать туалет, а вместо него, сунулась в подсобку. Дверь была приоткрыта. А там… Лада и твой муж. Стоя, у стены… Ну, ты понимаешь.
Я понимала, слишком хорошо понимала. Перед глазами встала картина: Лада в зелёном платье, задранное до бедер, и Даниил, прижимающий Ладу к стене. Мой муж и моя лучшая подруга, в день нашей с ним свадьбы.
– Я тогда не стала ничего говорить ей, Лада потом мне сама призналась, – продолжала тетя Зина, не глядя на меня. – Плакала, говорила, что любит его, что это случайно вышло. А через девять месяцев Ваня родился. И Даниил… он знает, что мальчик его сын, но не признал его. Лада одна его растит, ничего не требует от него, любит видимо до сих пор, но не хочет рушить вашу семью. А теперь ты… крестная. Вот я и думаю: как так-то?
Я не помню, как вышла из церкви, не помню, как оказалась в машине. Помню только, как села за руль, как вцепилась в него руками, и как меня затрясло. Крупная, безудержная дрожь и слёзы по щекам.
Я вела машину, не разбирая дороги. В голове билась одна мысль: «Это неправда. Тётка сумасшедшая. Не могли они так поступить со мной». Вдруг внутри проснулась другая, холодная и циничная часть меня, которая всегда всё замечала, но молчала, уже складывала пазл. Вспомнила, как Лада смотрела на Даниила. Как он, бывало, замолкал, когда она приходила к нам в дом и отводил взгляд.
Дома, в нашей квартире, которая еще сегодня утром казалась мне раем, было тихо. Муж приехал с работы через час, вошел, улыбаясь, с бутылкой вина в руках.
– Ну, как прошло крещение? – спросил он, ставя бутылку на стол. – Ты чего такая бледная? Устала?