— Пришельцы! Что за глупость! — нарушил молчание главный энергетик Давид Алов. — Неужели они действительно думают, что мы поверим в эту чушь?

— А во что ты готов поверить Давид? — спокойно спросил Родион Тимофеевич. — В то, что мы дотянем до следующего лета? Или в то, что с урезанием рациона мы не получим новый каскад заболеваний от самых простых до повальных эпидемий? Воздух за пределами бункера и не думает очищаться. Уровень радиации хоть и не смертельный, но все равно опасный. Температура держится ниже сорока уже третий год, что превращает все наши расчеты и смелые предположения в бумажный мусор. Сколько ты еще собрался торчать в этом чертовом бункере Давид?

— Ты прав, Родион, наше положение незавидное, ресурсы оборудования на пределе. Но я не могу поверить в добреньких пришельцев, которые вот так за здорово живешь вдруг взялись помогать несчастным дикарям, не совладавшим с «ядерной дубинкой».

— Я тоже не верю в их альтруизм и бескорыстность. Наверняка есть то, о чем нам не сообщили и не стали озвучивать в эфире все условия. Но пойми, при любом раскладе нам придется заплатить цену. Останемся мы здесь или согласимся на сомнительную авантюру, все равно придется платить. Никто лучше тебя не знает сколько еще протянет наш реактор. Дашь мне стопроцентную гарантию, что завтра он не уйдет в аварийное отключение? А если опять появится грибок, который на четверть сожрет наш, и без того скудный урожай? У меня сердце кровью обливается, когда я смотрю в голодные и уставшие глаза людей. Понимаю, чувствую, что рядом со мной ходячие мертвецы. Все, кто спасся тогда в первые месяцы войны в этой лаборатории, и так совершили невероятное. Выжили в тяжелейших условиях столько лет. Без поддержки, без надежды, без шансов.

— Мы всегда знали, чем закончится наше бессмысленное выживание, — вмешался в разговор Владимир Корин, главный врач комплекса. — Еще несколько месяцев и у некоторых моих постоянных пациентов, в том числе из числа руководителей, начнутся необратимые процессы. За все эти годы мы потеряли почти четверть обитателей убежища. Кто-то умер от старости, иные от хронических болезней, а кто-то только потому, что я как врач просто не смог им помочь. Мне просто нечем было им помочь, Давид. Я тоже смотрю людям в глаза. И я не верю, что у кого-то появится желание сыграть с нами злую шутку и устроить подобный фарс. И не имеет значения, пришельцы это или еще кто. Им нет смысла тратить ресурсы и давать ложную надежду. Да, я также, как и ты Давид, не верю в инопланетян. Но я точно знаю, что нас ждет впереди, если мы не поверим.