В просвете между деревьями стояла… девушка? Нет. Существо из лунного света и инея. Ее сияющие глаза были устремлены прямо на них. И в них не было ничего живого. Только холодная, безличная кара.

— Что это⁈ — проревел Виктор, инстинктивно почуяв смертельную угрозу. — Светлая? Уничтожь ее!

Игнат вскинул руки, выкрикивая заклятие черной молнии. Сгусток тьмы, способный испепелить дом, рванул к сияющей фигуре.

Мавка лишь подняла руку. Изящно. Без усилия. Луч лунного света, холодный и неумолимый, встретил черную молнию. Превращение. Черная энергия не погасла — она замерзла. Превратилась в причудливую скульптуру из черного льда, которая с тихим звоном разлетелась на осколки, испаряясь.

Затем она взглянула на Игната. Просто перенесла на него свое внимание. Маг вскрикнул снова. Его тело начало… светиться изнутри. Сначала слабо, потом все ярче, пронзительно белым светом. Он пытался кричать, но из его рта вырывался лишь чистый, высокий звон, как у разбитого хрустального бокала. Его плоть, его одежда, его темная магия — все стало прозрачным, хрустальным. За долю секунды могущественный темный маг превратился в сияющую статую из чистого, мертвенного льда. Статуя простояла мгновение, а потом рассыпалась на мириады сверкающих пылинок, унесенных ветром. Без звука. Без крови. Только холодное, абсолютное уничтожение светом.

— НЕТ! — завопил Виктор Андреевич, бешенство в его голосе смешивалось с паникой. — ВСЕ ВМЕСТЕ! УНИЧТОЖИТЬ ЕЕ!

Но прежде чем он и его братья успели сгруппироваться, тьма сгустилась у них за спиной. Не просто отсутствие света. Активная, живая, пожирающая тьма. Навка.

Она не нападала. Она просто… была. И ее присутствие было хуже любой атаки. Воздух стал ледяным, невыносимо тяжелым. Жизнь, воля, сама магия начали затухать, как свечи на сквозняке.

Один из братьев, помоложе, попытался шагнуть, чтобы разорвать круг, но его нога… растворилась. Просто исчезла ниже колена, как будто ее никогда не было. Он рухнул беззвучно, его крик замерз в глотке, а тело начало медленно, неумолимо распадаться на черную пыль, всасываемую в пульсирующую тень Навки. Ни боли. Ни сопротивления. Только тихое, окончательное растворение в Ничто.

Виктор Андреевич Оборотнев, патриарх грозного клана, повелитель адских псов, окаменел от ужаса. Его ярость, его гордость, его темная сила — все испарилось перед лицом этих двух абсолютных, безличных сил. Он увидел, как Мавка обращает свой светящийся взор на его последнего брата, и тот начинает замерзать изнутри. Он почувствовал, как ледяное дыхание Навки касается его спины, обещая тот же бесшумный, окончательный конец.