Пустошь внутри не проснулась. Она отступила, уступив место другому огню. Горячему, живому, безмерному.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с моим. В разгромленной гостиной, пахнущей пивом и весельем, под тиканье старых часов, началась наша ночь. Без слов. Без магии. Только мы, тепло наших тел и тишина, которая была полнее любой Пустоты. В эту ночь я был не Серым магом, не Победителем, не Хозяином. Я был просто Видаром. И этого было достаточно.

Ее губы нашли мои — жестко, без просьбы, как захват территории. Я ответил тем же, приподняв ее. Ноги Кристины обвили мою талию, а спиной она прижалась к стене, где висела карта Древних Руин. Пергамент шелестел под ее лопатками.

— Слишком много одежды, Видар, — она оскалилась, обрывая пуговицы с моей рубахи.

Когти. У нее всегда были когти — острые. Очень острые. Но порезов не оставалось, лишь розовые полосы, будто от чьих-то губ. Магия крови, проклятый дар ее рода.

Я сбросил все, что нам мешало. Теперь только кожа: ее — холодная мраморная плита под моими пальцами, моя — обожженная солнцем пустошей. Она впилась зубами в ключицу, и боль ударила в пах.

— Ты жаждешь боли? — прошипел я, вдавливая ее в стену.

— Я жажду тебя. Всю ночь. Без остатка.

Мы рухнули на ковер перед камином. Огонь лизал поленья, отбрасывая танцующие тени на ее тело. Грудь высокая, упругая, с темно-розовыми сосками, которые уже твердели от моего дыхания. Я взял один в рот, и она застонала — звук низкий, животный, не от мира аристократов.

— Да… Глубже.

Ее руки в моих волосах, ноги раздвинуты. Влажность между бедер манила, как болото желания. Я опустился ниже, целуя внутреннюю поверхность бедра. Дрожь пробежала по ее телу.

— Видар… Не играй.

Но я играл. Языком провел по ее складкам, медленно, чувствуя как она вздрагивает. Соль, мед и что-то электрическое — вкус магии. Она крикнула, когда я ввел два пальца, изгибаясь дугой.

— Ты… чертов… соблазнитель…

Я поднялся, прижавшись всем весом. Ее глаза — синие, как ледники Арктики — горели.

— Бойся, — прошептал я.

— Никогда.

Она сама направила меня внутрь себя. Мир сузился до точки: ее тепло, ее теснота, ее стоны. Я вошел медленно, сжимая зубы, чтобы не кончить сразу. Она обхватила меня ногами, пятки впились в поясницу.

— Двигайся.

Я повиновался. Ритм задала она — яростный, неистовый, как шторм в Море Теней. Каждый толчок — глубже, резче. Ее ногти впились в спину, кровь смешивалась с потом. Я кусал ее шею, сосал грудь, чувствуя как ее сердце бьется в унисон с моим.

Камин пылал. Искры взлетали к потолку, смешиваясь с ее криками. Она кончила первой — внезапно, с рыком, впиваясь зубами в мое плечо. Ее внутренние мышцы сжались, выжимая меня.