— Что это было? — я постарался придать голосу былую твердость, но получалось с трудом.

— Амберы, — усмехнулся Хаха. — Это были Амберы. В их истинном обличье. Изначальные. Хозяева Бездны. А может быть просто ее жители, я не помню. Не беспокойся, для нас они слишком медлительны и пока не представляют опасности. В отличие от Бездны.

— Как с этим всем связан ты?

— Ну, ты же читал легенду о создании Мирового Древа? Наш Амбер был одним из них. Он вышел из Бездны, осознал себя. А затем… Может осознанно решил создать Древо, может он умер от старости, а Древо Миров проросло как естественный этап этого существа. Не знаю. Но факт остается фактом, Амбер не один такой уникальный. И уж точно не Всесоздатель. Древо — да, его творение. Но Бездна была изначально.

— Погоди, хочешь сказать, что мы живем внутри чего-то, что раньше было этим существом?

— Именно. Мы как бактерии внутри человеческого организма. Масштаб другой, принцип тот же. Каждый из нас в той или иной степени часть одного большого организма.

— И какая часть ты?

— Амбер… Создал эгрегоров из собственной сути. Кайос из разума, Стихиалий из сердца, Витала и Безымянная из яиц…

— Легких, — поправил я. — Витала из левого легкого, Безымянная из правого.

— Правда? Это так в легенде говорится?

— Так записано в скрижалях. В Великой Библиотеке. Я сам читал.

— Нет, ну раз написано, — пожал плечами Хаха. — В общем, он использовал собственную суть, чтобы превратить ее в мироздание, эгрегоров, пространство, время и энергию. Чтобы подарить жизнь безжизненному. Чтобы застывшая Бездна пришла в движение, пусть и в каком-то конечном пространстве.

— А ты?

— Я — то, что осталось. В конце. Я — Амбер. Не тот Амбер, что был изначально, — добавил он, словно оправдываясь. — Но в каком-то смысле я больше Амбер, чем кто-либо еще. Я концентрация всего ненужного Древу Миров. Остаток, который нигде не пригодился. Запасной материал. Но, — он наставительно поднял палец, — я все еще часть Амбера. Неоторванная, в отличие от остальных. А потому, я ближе к Древу чем все остальные вместе взятые.

Если сказанное Хахой правда… А эгрегоры не могут лгать, ведь они олицетворение самой реальности… Это многое меняет.

— Я не могу понять, ты сильнейший из эгрегоров или все же слабейший? — улыбнулся я скорее своим размышлениям.

— Как посмотреть, как посмотреть.

— И все же… Чем ты занимаешься тогда?

— Это как раз вопрос моей силы. Я не привязан к какому-то конкретному аспекту бытия, в котором я был бы хорош. Но в то же время я и не связан ничем. Я единственный свободный эгрегор, а значит, могу делать все, что хочу. Давай покажу лучше.