— Ты это о чём? И где твоя юбка? — возмутился я, когда из-под одеяла показалась длинная стройная ножка девушки.

Хоть не сняла колготки и блузку, но последняя уже почти наполовину расстёгнута. Господи, вот чего она моё терпение испытывает! Я же не железный! Ещё и Синицына игнорит, если бы с Татьяной пообщался, то сейчас бы не выглядел столь озабоченный. Даже как-то неудобно перед Самойловой, у меня джинсы явственно топорщатся.

— Ой, а что это у тебя? — девушка ткнула пальчиком в сторону моей ширинки. — Не поняла, ты туда чего напихал или это от природы?

— Спи давай! — рыкнул на Викторию. — Ничего у нас с тобой не будет, уж сегодня точно. Ты пьяна, под воздействием какой-то хрени, а насильником быть не желаю.

— А если сама такой хочу стать? — прищурилась девушка, тряхнула волосами и одним движением с себя блузку сорвала, а потом во весь рост встала на кровати.

Вот чертовка! Лифчик у девушки кружевной, красивый, наверняка и трусики такие же, жаль, что темные колготки их скрывают. Да что ж такое-то⁈ О чём это я, что за мысли и почему язык к нёбу прилип, а сердце стало глухо биться? Знаю же, что пьяная женщина — горе семьи, а если она ещё озабоченная, то и вовсе тушите свет! Как её угомонить?

— Вика, ты прекрасна, — нашёл в себе силы и двинулся к кровати. — Дай тебя обниму, — развёл руки в стороны.

— И приголубишь? Не обманешь? — капризно спрашивает девушка.

— Обещаю, — киваю, а потом заключаю брюнеточку в объятия.

Та хихикает, норовит поймать мои губы, но её голова в районе моей груди и у Самойловой ничего не получается. А вот мой план срабатывает. Мы с девушкой падаем на кровать, пару движений и Вика замотана в одеяло, да так, что только нос торчит и глаза сверкают. Она что-то пытается сказать, но я её осторожно в лоб целую и шепчу какой-то успокаивающий бред. Нет, в любви, естественно, не признаюсь, каких-то обещаний не даю, как и намёков на что-то большее. Да, она мне нравится, в этом нет сомнений. Сейчас бы под холодный душ, или под бочок к какой-нибудь даме.

— Спи, — говорю и прижимаю к себе завёрнутую в одеяло подругу, как какой-то куль, но дорогой и желанный.

Вика попыталась освободиться, изгибалась всем телом, приглушённо ругалась, а потом выдохлась и минут через десять её веки сомкнулись. Сделала вид, что заснула, но я её не отпустил, пресёк через пару минут активную попытку вырваться и пригрозил:

— Не уснёшь — отшлёпаю!

Не знаю, что подействовало, но девушку наконец-то сон сморил. А мне предстоит хорошенько поразмыслить, как её отцу с матерью сообщить, что пропажа нашлась и самому не оказаться крайним. Задача не такая простая, как кажется, их дочурка-то в моей постели и почти без одежды!