— Ва-Банк, — говорит Белогорская и пододвигает к центру стола как деньги, что есть у неё так и драгоценности.

— Принимаю, — эхом откликаюсь я и повторяю жест Белогорской.

Время вскрываться.

— Это был хороший блеф, Фёдор, — в голосе моего оппонента звучит ликование, — я почти поверила. Но это вы зря.

Рисуясь, она переворачивает карты одну за другой. Король червей, король бубей и король пикей на столе. Так и есть. У неё фулл-хаус.

Красиво, нечего сказать. Но мало.

— Я вам тоже поверил, — отвечаю я, — и не зря.

Мне щёгольские жесты ни к чему, поэтому я просто переворачиваю карты.

— Каре, — говорю я, — думаю, на этом мы закончили.

Что Белогорская, что Жорж хлопают глазами глядя на мои карты, а потом смотрят друг на друга.

— Белогорский, где ты шляешься? Тебя задержанная дожидается!

Младший следователь Белогорский виновато отряхнул крошки с красивого прокурорского мундира.

В перерыв нормально пообедать ему не удалось: ездил оформлять разбойное нападение. Так что перекусывал он на бегу выпечкой из соседнего буфета, и как всегда в таком случае, по закону подлости, все крошки и сахарная пудра оказывались на нём.

— Что за задержанная? — удивился Белогорский. — Я сегодня не вызывал никого.

— Соседи к нам переправили, — подмигнул усатый следак Звонарёв. — Говорят, дружинники задержали, когда она так к иностранцам приставала. Кому-то в голову пришло покрутить её на предмет валюты, вот к нам и отправили.

— Валютная, — вздохнул Белогорский. — Всё ясно.

Потому и ждёт задержанная. Пошутить решили коллеги над молодым работником.

Белогорский при своей худобе, скромном росте и круглой, наивной физиономии был похож на школьника, надевшего отцовский мундир, а при общении с девушками забавно краснел.

Кто же, при таком раскладе, откажется от возможности поржать?

Представительницы древнейшей профессии, особенно та их часть, что общалась с иностранцами, отличались совершенно убойным для его психики сочетанием выдающейся внешности и исключительной наглости.

Так что в свой собственный кабинет Белогорский шёл как на голгофу.

Выражение «свой» было смелым обобщением. Кроме него в кабинете обитал Звонарев, который тут же занял своё место за столом у окна, и досиживающий последние месяцы до пенсии ветеран юстиции Ухов.

Иначе кто бы эту самую особу запустил в пустой прокурорский кабинет?

Оба сотрудника, кстати, с виду были ничем не заняты и дожидались Белогорского, чем только утвердили его в мрачных подозрениях.

Помещение заполнял запах духов — сладких, импортных и очень дорогих.

Белогорский шагнул внутрь и обомлел. Перед его столом на потёртом казённом стуле сидел ангел.