— Ты что такое говоришь, я девушка порядочная! А ты думаешь, что возможно⁈ — хлопает она глазами, изображая наивность. — Тогда скажу сразу. Я не хочу выходить замуж с животом. Так что пока ещё мне впору платье, которое мне нравится, нужно уже думать о свадьбе. Я бы хотела сфотографироваться с тобой в Ласточкиной гнезде. Представь, какая мы будем пара!

— Так, что-то мне расхотелось есть, — говорю я и, достаю бумажник и кладу на стол деньги, — ты обедай, а я пойду прогуляюсь. Всё слишком быстро произошло. Мне надо переварить то что ты сказала. Мой номер у тебя есть, позвони мне завтра в гостиницу, будем решать, что нам делать дальше. А пока мне и правда нужно побыть одному.

А ещё почистить зубы, принять душ и переодеться. Рубашка-то, может, и чистая, а вот от пиджака пахнет так, как будто я всю ночь в окурках спал.

Так что, да, приведу себя в порядок, а потом уже подумаю, что мне теперь делать.

Выхожу из кафе, креветки в другой раз попробую, и ловлю машину. Очередная Волга как будто бы ждала меня, и через каких-то 10 минут я поднимаюсь на мой этаж в гостинице.

Подхожу к двери и понимаю, что она открыта

В этом, впрочем, нет ничего удивительного, это ведь не частная квартира, а гостиница. Может быть, горничная внутри полы подметает и постельное бельё меняет. В общем, сей факт меня нисколько не настораживает, тем более на фоне недавних душевных терзаний.

Только заглянув внутрь, я обнаруживаю не хрупкую девушку в кокетливой униформе, а какого-то смурного мужика. Миролюбивое сознание всё ещё пытается подкинуть мне объяснение. К примеру, вдруг это сантехник зашёл в отсутствие постояльца трубы починить или электрик розетки проверяет.

Но упрямые факты подсказывают, что сантехник не станет копаться в шкафу, выбрасывать на пол содержимое тумбочек и создавать прочий беспорядок. Другими словами, меня прямо сейчас самым наглым образом обворовывают.

Дверь скрипит, и мужик оборачивается, позволяя мне разглядеть себя лучше. Низкорослый, тщедушный, в серой потёртой куртке и блатном кепарике. Мелкие глазки, плоский нос с раздутыми ноздрями, во рту, раскрытым от удивления, блестит золотой зуб.

— Попался, — говорю, — ты какого хрена тут делаешь⁈

Я почти на две головы выше его и шире в плечах, и это видимое физическое превосходство играет со мной дурную шутку. Я этого типа не боюсь. Кажется, что я могу его поднять за шиворот и встряхнуть, как провинившегося щенка.

Вместо того чтобы испугаться, вор кидается ко мне. Блеснувшее лезвие ножа я замечаю в последний момент. Направляется оно прямо мне в бок, вероятно, в печень. Я не настолько хорошо знаю анатомию, чтобы с абсолютной точностью об этом судить.