— Интересно, что бессменным руководителем «фельдгестапо» был бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Вильгельм Крихбаум по прозвищу «Вилли К.». Также Крихбаум по совместительству являлся бессменным первым заместителем начальника IV отдела РСХА — гестапо группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Генриха Мюллера, — продолжил Леша импровизированную лекцию.

— Того самого Мюллера, из «Семнадцати мгновений весны», который: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…» — уточнил Егор.

— Да, того самого Генриха Мюллера, — кивнул Леша.

— Пощипать такую птицу дорогого стоит… — задумчиво произнес майор Рыков.

— Леша, садись на рацию и попробуй запеленговать переговоры немцев. Обо всех изменениях докладывать мне немедленно. А заодно сменишь Пашу за турельным пулеметом.

— Командир, есть радиоперехват! — крикнул из открытого башенного люка Леша.

Майор Рыков мгновенно забрался на броню и прыгнул на место заряжающего. Сразу же надел танкошлем и включился в радиосеть через коммутатор. В эфире звучали обрывки рубленных немецких фраз, из которых мало что можно понять. Вскоре передача закончилась.

— Ну, и что?..

— Послезавтра планируется прибытие комиссии по расследованию инцидента, и не просто из вышестоящего штаба Вермахта, а из Ровно — только создающегося Рейхскомиссариата «Украина».

— Что, сам рейхскомиссар Эрих Кох к нам пожалует⁈ — усмехнулся майор Рыков.

Все же военную историю он как офицер проходил и в общих чертах в ней разбирался.

— Нет, Гитлер назначит его рейхскомиссаром только в сентябре 1941 года, а сам Рейхскомиссариат «Украина» создадут в июле, — уточнил Алексей.

— Этот Эрих Кох, он же Украину эксплуатировал, как не знаю что… — прокомментировал мехвод Паша Пономарев.

— Да, именно Эриху Коху приписывается такое высказывание: «Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я вытащу из этой страны все до последнего. Мы должны осознавать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население!» — процитировал по памяти Леша.[1]

— Короче, «валить» этих уродов надо! — зло сплюнул Егор.

— Так фашисты за расстрелянный кортеж такого уровня несколько деревень спалят дотла, а всех местных жителей или на месте кончат, или в концлагерях до смерти замучают! — неожиданно возразил Леша.

Все-таки, как историк-самоучка он лучше всех представлял политику Рейха на оккупированных территориях и последствия таких дерзких действий. Кроме того, он выдвинул и еще более веское возражение: после такого дерзкого налета на кортеж высокопоставленных офицеров Вермахта и Гестапо их, ведь, и искать будут гораздо тщательнее.