Пока мы сидели и ждали приземления остальных капсул, бесы проводили разведку, и как только мы вышли, я сразу отошел в сторону, чтобы выслушать подробный доклад.

— Рембо, — прищурился я. — А это что за купидон? — кивнул я в сторону бесёнка, что сидел на ветке и смотрел по сторонам.

— Это Веня, — обреченно вздохнул рогатый. — На самом деле, он неплохой бес, просто не любит огнестрел. А в ближнем бою от него больше вреда, чем пользы… Вот и летает с луком. Зато умеет устранять цели бесшумно.

— И много устранил? — скривился я, снова посмотрев на этого мелкого беса.

— Скажем так, он доставил много неудобств врагу.

— То есть втыкал стрелы в задницы и убегал, да? — догадался я, а Рембо утвердительно кивнул.

Ну ладно, моральный урон тоже считается.

Рембо раскрыл карту и показал мне примерный маршрут, по которому можно безопасно выбраться к своим. Также он указал примерное направление движения вражеских колонн, но в какой-то момент он поднял взгляд и резко исчез.

— Командир! — ко мне подбежал Художник, вместе с несколькими бойцами из других отрядов. — Ты же ранен!

— Да царапина, — отмахнулся я.

— Командир, я вижу тебя насквозь, — прищурился он. — Буквально!

— Гм… — посмотрел на свою руку. — И правда, сквозная… Но не обращай внимания, это быстро заживет.

— У меня, кстати, аптечка есть! — подбежал другой боец и сорвал с пояса кейс. — Дай хоть перевяжу.

Не стал отказываться. Тем более, отправляться еще рано. Нужно достать из уцелевших капсул технику, собраться. Некоторые все еще психуют после неудачного, по их мнению, приземления. А Берсерк бегает, хохочет, и просит прокатиться так еще хотя бы разок.

Неподалеку упал артиллерийский снаряд, но никто не обратил на это внимания. Скорее всего, случайное попадание. Затем прилетел еще один, поближе. Потом еще и еще. Где-то к пятому снаряду стало понятно, что это не случайность, потому пришлось ускориться и рассаживаться по технике.

Всего удалось спасти четыре гусеничных броневика, и бойцы быстро расселись на броне. На этом мы сразу сорвались с места и я повел колонну по известному одному мне маршруту. Вот только спустя минут пять появились первые жалобы.

— Мы все понимаем, Первый, — проговорил кто-то из бойцов, заглянув в кабину. — Но почему мы на броне, а не под броней?

— Так надо, — отрезал я. — А если мины? Вдруг напоремся? Я за вас боюсь, мужики.

— Но тут довольно холодно… — подметил другой.

— Я понимаю, но если вдруг напоремся на мину, то пострадают только водители. А вы, как максимум, отделаетесь царапинами, — посмотрел на бойца. — Кстати, если замерз, можешь занять мое место. Хочешь?