Это элитный огурец, скотина ты немытая!

Она рванула люк, и мы нырнули в пыльную темноту чердака. Впереди была крыша, ночная Москва и Альфа, который явно вошел в азарт.

Глава 5. Высотное дефиле и коварство тефлона

Пыль на чердаке была такой древней, что, кажется, помнила ещё полет Гагарина. Я чихнула, едва не выронив рюкзак Лики с её антикварным ноутбуком, который в этой темноте весил как надгробная плита. Быстрее, Лик! Он уже на пролете! - прошипела я, подталкивая подругу к лестнице, ведущей на крышу. Я стараюсь! - Лика героически карабкалась вверх, прижимая свою чугунную сковородку к груди, как священный артефакт. - Но мои шлепанцы не созданы для вертикального взлета! Если я выживу, я куплю себе тактические кеды и огнемет!

Снизу, из глубины подьезда, донесся тяжелый, размеренный звук. Хрусть. Так ломается стальной засов чердачной двери под напором чего-то, обладающего силой гидравлического пресса. Руслан не бежал. Он не суетился. Он просто планомерно уничтожал все препятствия на своем пути.- Тася... - голос Волкова раздался прямо за моей спиной, хотя дверь чердака была еще в десяти метрах. - Твоя попытка поиграть в «Тома и Джерри» начинает меня утомлять. Выходи сама, пока я не решил, что этот дом мне больше не нравится и его пора снести вместе с чердаком.

Я подпрыгнула, едва не вписавшись головой в стропила. - Он опять у меня в черепе вещает! - взвизгнула я, запрыгивая на лестницу следом за Ликой.

Прыгай на крышу, Лик! Прыгай!

Мы вывалились в слуховое окно. Ночной воздух Москвы ударил в лицо, принося запах бензина, весенней пыли и... его. Того самого дикого, властного аромата хвои и мускуса, который теперь прочно ассоциировался у меня с катастрофой.

Я выпрямилась на покатой жести крыши, пытаясь удержать равновесие в скользких трениках. Лика тут же встала в боевую стойку, выставив сковородку вперед, как гладиатор на арене.- Ну, где этот волосатый олигарх?! - выкрикнула она в темноту. - Пусть только суется! У меня тефлон со спецпокрытием, я ему на лбу эмблему «Tefal» выжгу!

Боюсь, Лика, твой тефлон не прошел бы мои испытания на прочность, раздался спокойный, бархатистый голос. Я резко обернулась. Руслан Волков уже был здесь.

Он не вылезал из нашего люка. Он не карабкался по пожарной лестнице. Он просто стоял на самом коньке крыши, идеально сбалансированный, словно гравитация была его личной секретаршей и не смела ему перечить. Его черная рубашка была расстегнута на три пуговицы, ветер трепал темные волосы, а в глазах горело то самое золото, которое превращало мои внутренности в жидкий кисель