– А ты можешь как-нибудь… свести меня с ней?

– Что ты задумал?

– Отвезти эту книгу. Чтобы он ее прочитал.

– Слушай, но люди не…

– Я уверен, что ему понравится.

– Ты – чокнутый. С чего бы ему читать книгу кого-то совершенно неизвестного, кто…

– Я же тебе говорил, что это полное безумие, – перебил он ее. – Но я хочу попытаться.

Сара задумалась. Я так и вижу, как ты морщишь лоб, любимая, размышляя. И как, сидя за столиком в каком-то кафе, смотришь на Берната Безумного, не веря в то, что он тебе втолковывает. И представляю, как ты говоришь ему подожди, листаешь записную книжку, отыскиваешь номер тети Шанталь и звонишь из кафе по телефону, в который надо опускать жетоны. Бернат попросил у официанта дюжину жетонов, которые начали проваливаться, когда она говорила: алло… ma chère tante, ça marche bien? (…) Oui. (…) Oui. (……) Aoui. (………) Aaooui. (…………) [361] , а Бернат, войдя в раж, все кидал жетоны и не терпящим возражений жестом просил у официанта еще – дескать, дело чрезвычайное. Он положил на стол в залог купюру в двести песет, а Сара все говорила Oui. (………………) Oui. (……………………) Aoui. (……………………………), пока официант не сказал ей: finito [362] , она что думает? что тут телефонный узел? жетоны закончились! И тогда Сара, уже прощаясь с тетей, спросила про Берлина и принялась что-то записывать и повторять: oui, oui, ouiii! – так что в конце концов, когда она благодарила свою дорогую тетю за содействие, в телефоне щелкнуло и связь прервалась, поскольку жетона больше не было. И у Сары осталось неприятное ощущение, что она не распрощалась как следует со своей дорогой тетей Шанталь.

– Что она тебе сказала?

– Что постарается поговорить с Алиной.

– Кто это, Алина?

– Жена Берлина. – Сара заглянула в бумажки с каракулями. – Алина Элизабет Ивонн де Гинцбург.

– Отлично. Дело удалось.

– Хм, удалось установить связь. Теперь надо…

Бернат вырвал у нее из рук записную книжку:

– Как, ты говоришь, ее зовут?

Сара взяла обратно книжку и прочитала:

– Алина Элизабет Ивонн де Гинцбург.

– Гинцбург?

– Да, а что? Это семейство очень… наполовину русские, наполовину французы. Бароны, и все в таком духе. Эта ветвь очень богатая.

– Черт подери!

– Тихо, не ругайся!

И Бернат тебя поцеловал: один, даже два, три или четыре раза. Мне кажется, он всегда был немного в тебя влюблен. Я тебе скажу это сейчас, когда у тебя уже прошло желание возражать мне: чтобы ты знала, я думаю, что все мужчины слегка влюблялись в тебя. А я когда-то влюбился в тебя окончательно и бесповоротно.

– Но Адриа должен про это узнать.

– Нет. Я же тебе сказал, что это совершенно безумная идея.