— Пиздец! И это еще только начало июня.

Высказался Жаров, поставив пустую бутылку под столик.

— Ага.

Передохнув оставил Геныча в беседке, а сам пошёл в сарай, что одновременно служил дровяником, складом для инструментов и всякого хлама, хранящегося на случай «а вдруг пригодится».

Пришлось по возится прежде чем я освободил нужный участок пола, после чего быстро извлек две доски, обнажив длинный, деревянный армейский ящик. Откинув крышку достал два промасленных свертка и непрозрачный пластиковый контейнер, литров на десять.

Закрыв тайник, вернул доски на место, задвинув шкаф туда где он и стоял. Оба свертка и контейнер отнёс в беседку. После чего вернулся в сарай и в одном из многочисленных ящиков отыскал ветошь и маслёнку.

В самом большом свёртке было разобранная «горизонталка» ИЖ-54 двенадцатого калибра, во втором находился обрез, просто чудовищного калибра, когда-то это был бельгийский гладкоствольный штуцер изготовленный на заказ одной ныне не существующей бельгийской фирмой.

— Ни хрена себе дура!

Восхитился Геныч беря в руки разобранный обрез.

— Еще мой прадед заказывал, батя рассказывал страстный охотник был.

— Ну и на кого с этой пушкой ходить? На медведей.

— Вообще-то в те времена такие калибры использовали для охоты на слонов. Вот только мой славный предок, так и не успел с сафари, началась первая мировая.

— Так этому стволу, больше ста лет⁈

— Точно.

— А на хрена стволы спилили?

— А это уже его младший брат после революции, пошёл по кривой дорожке.

— Подозрительные у тебя предки.

Отвлёкшись, от чистки ружья, усмехнулись.

— По вежливее плебей, с дворянином разговариваешь.

Геныч, состроил испуганное лицо и дурашливо заблажил.

— Ох простите ваше благородие, мы люди темные и гимназий не кончали.

— То-то же.

Быстро закончив с приведение в порядок оружия, стали подбирать патроны.

Для ружья снарядил десяток патронов с дробью и столько с жаканом. Для обреза особого выбора не было, так как гильз для него было всего четыре и достать ещё было маловероятно.

Все патроны я переснарядил картечью.

— Между прочим по девяносто пять грамм свинца.

Геныч бросил уважительный взгляд на четыре толстых цилиндра стоящих на столе.

— Отдача конечно будь здоров. Бьёт как конь копытом, причем имей в виду, ствол делался ещё под дымный порох, а снарядил, я его «соколом» так что отдача будет ещё сильнее.

Задумчиво погладив цевьё обреза, Геныч пробормотал.

— Кажется у ТОЗ-123 схожий калибр.

Я опять обрядился в свой камуфляж и дождевик, Генычу выдал старые кирзовые сапоги, вытертые джинсы, телогрейку времён постройки БАМа и черную вязанную шапочку.