Так что в малом духовом шкафу да с картошечкой запечь — дело плёвое. А пока оно запекалось, накрошил салатов, отварил гречи и сделал рулеты из лаваша и салата цезарь (без сухариков). Курица варится быстро, а соус я сам сделал.

Макса же нам пока не вернули. Так что ели без него. И в палатке было хорошо. Тепло, тихо и уединённо. Вот только…

— Кость, нужно было тебе свою Любаву брать. А то смотрю я на этих, — я кивнул на женщин, прожигающих меня взглядом, — и опасаться начинаю.

— Боишься за свою «невинность»? — хохотала блондинистая скотина.

— За твою жизнь! — заржал я. — Скрутят тебя и переселят в другую палатку. К примеру, к женщинам.

Парень выпучил глаза и с ужасом посмотрел на этих, а Вика сделала вид, что призадумалась. Саша же провела пальцем по шее.

— Так, не втягивайте меня в свои брачные игры! — воскликнул тот. — Просто свяжите его и изнасилуйте уже наконец-то.

— Зачем? Троллить его куда веселее, — хихикала Вика.

— Да-да, я знаю и помню, что все вы тут извращенцы, — помахал тот рукой и вернулся к еде. Да и мы продолжили есть. Вот только женщины нет-нет да бросали на меня задумчивые взгляды.

Прямо живое воплощение поговорки «и хочется, и колется». Саша дала обещание Жене. Вика боится, что если мы перейдём черту, то всё уже не будет как прежде. Кира сама не знает, что хочет. Настя же просто плывёт по течению и наслаждается жизнью.

И вдруг рядом с нами промчалась автоколонна. Прямо перед палаткой! Я даже выглянул наружу, а затем почувствовал приближение смерти… Там раненые, и скоро они помрут…

— Костя, тащи лекарства, Вика, за мной!

Я схватил куртку на напольной вешалке и, влетев в ботинки, выскочил наружу.

Колонна же приехала к одной из медицинских палаток. Из броневиков с гербами аристократического рода повалили люди, тащившие раненых на носилках. И среди них я приметил мужчину, которого видел на инструктаже. Разве что его лицо было серым. Даже почти чёрным. И не только у него…

Блин, их дыханием энтропии окатили! На кого это они там нарвались-то? Сильный удильщик? Ну, капец… Надо помочь. Но не из доброты душевной, а потому что все мы боремся с общим врагом. Энтропией.

Я влетел в палатку, игнорируя гвардейцев. А семерых бойцов уже положили на кровати. Их уже обработали очищающими средствами, внешне очистив от энтропии. И она едва ли не дымилась, выходя из тел.

Рядом уже суетились врач и три медсестры из универа. Ну и четыре бойца в броне стояли с растерянным выражением лица.

— Всё, уходите и не мешайте! — крикнул немолодой врач, прогоняя бойцов. — А вы⁈ — уставился он на меня.